Сын кровавой луны

Ведь нет ничего ужасного в том, чтобы попросить колдуна временно снять с себя защитные чары. Ну, пусть это покажется ему смешным. Пусть он подумает, что встретил темной ночью какую-то придурковатую девицу. Зато она вернет себе уверенность и душевное равновесие. А это было гораздо более ценно для некромантки, чем мнение незнакомого колдуна.

Однако после того как Мелания озвучила свою просьбу, все пошло не так, как она могла бы рассчитывать.

Губы Элиаса растянулись, придав красивому лицу немного хищное выражение.

– Что ж… смотри, – ответил он, чуть склонив голову набок и не сводя с нее глаз.

От последней фразы, произнесенной с придыханием, некромантку словно молнией ударило. На миг бросило в жар.

Однако уже в следующий миг плащ Тьмы, укутывающий Элиаса, начал рассыпаться, разлетаясь в стороны черной дымкой. И как только защита полностью исчезла, девушка увидела…

Все то же красивое тренированное тело, одетое в дорогую шелковую рубашку и модные черные брюки. Только все это с ног до головы было пронизано убийственными нитями сумеречной магии!

Разглядывая его, Мелания перестала дышать.

Она никогда не видела ничего подобного.

Все системы организма Элиаса функционировали точно так же, как человеческие, и выглядели полностью здоровыми. Разница была лишь в том, что они дублировались призрачными венами и артериями, словно Тьма повторяла собой рисунок тела, вплетаясь в каждый миллиметр мышц и костей. Растворяясь в каждой капле крови.

У нежити, которую прежде встречала Мелания, все было не так.

Прежде Мелания считала, что с любой нежитью будет примерно похожая история. Но то, что она видела сейчас перед собой, полностью отвергало эту теорию.

Потому что Элиас был пропитан Тьмой с ног до головы.

– Не может быть, – ахнула девушка, доставая свое последнее оружие: небольшой поясной кинжал. Конечно, против вампира это как зубочистка против медведя. Да вот только у Мелании больше ничего не было.

Вампир бросил снисходительный взгляд на это оружие, засунул руки в карманы брюк и, хмыкнув, отвернулся.

– Такая же, как и другие, – с легким презрением выдохнул он, и алые губы дрогнули, неприятно изогнувшись.

Меланию будто ударили.