Стихийный мир. Султан Эфир

Теперь было совершенно ясно, что оно настоящее. Мне только от этого было вовсе не легче.

Сициан сжал кисть у меня на затылке, намотав волосы на кулак и заставив посмотреть в свои проклятые горящие глаза, чтобы сказать то, что я почти желала услышать:

– Я пытался тебя защитить, чтобы не случилось того, что случилось. Фер Шеррад узнал о том, кто ты. Догадался. И именно поэтому украл прямо у нас из-под носа, когда мы уже почти сумели тебя вызволить!

– Мы? – отвлеклась я. – Это же был…

– Ал? – приподнял черную бровь Сициан.

– Ты знал?

– Ал – моя правая рука. А еще я знаю все, что происходит в моей империи. И все, что происходит в твоей голове, – добавил, склонившись к моему лицу так низко, что в груди перестало стучать, чтобы через мгновение ударить еще громче и болезненней.

Кожи коснулось его горячее дыхание. Как ливень из ядовито-сладкого пламени – под кожу.

– Вот уж это вряд ли, – хотела ответить гордо, но голос сломался.

Вышло жалко.

Сициан улыбнулся, и его лоб коснулся моего.

Сердце замерло, а я не могла оторвать от него взгляд.

Он так редко улыбался!

– Фер Шеррад нарушил договор, выкрав тебя, – ответил он тысячекратно мягче, чем секунду назад. Словно понял что-то по моему лицу.

Ох…

– В ночь, что позже прозвали Ночью Пепла, фер Шеррад дрался на стороне чароводников, – продолжал негромко Сициан, и его губы вдруг скользнули вдоль моей щеки. – Дрался и просил пощады. Я позволил ему и его народу отступить ценой договора, по которому султан Подлунного цветка обязался быть моим должником.

Сициан чуть отстранился, чтобы через мгновение дотронуться до моего носа кончиком своего. Играючи, ласково…

– Но договор был нарушен. Теперь, если он не согласится отдать тебя на ближайших переговорах… это будет равносильно официальному объявлению войны.

Я почти зажмурилась от непривычной мягкой ласки, когда смысл сказанного добрался до осоловелого разума.

– Что?

– Не бойся. Я верну тебя. Переговоры назначены на двадцатое число следующего месяца.

– Не уверена, что я боюсь вернуться к тебе меньше, чем остаться здесь.

Сициан хмыкнул, почувствовал, что я уже едва ли сопротивляюсь. Поднял ладонями мое лицо и, склонившись, коснулся моих губ своими.

Меня как током ударило.

– Ты моя, Александра. И я не отпущу тебя.

Я с силой зажмурилась, отгоняя накатывающее волнами сумасшествие. Надо было сопротивляться, надо.