Егорино Горе

Встретятся, трахнутся и поминай как звали.

К своему моральному падению он готовился довольно долго. Сначала надо было определиться с местом, для этого Виктор провел не один час на гей-форумах, ужасаясь своей решимости, матеря себя и проклиная тот случай, из-за которого нормальный секс остался в прошлом. Выбор пал на неприметный клуб на окраине со смешным названием "Блюдечко". На сайте значилось: "Наше блюдечко, да с голубой каемочкой". Да и сами геи писали, что это хорошее место. Особенно Виктору понравилось, что оно находилось за чертой города, так меньше шансов, что кто-то знакомый увидит, как он входит в эту «обитель разврата».

Он долго истязал себя, выбирая правильный день, но все же решил, что пятница – это самое то, если что пойдет не так, то будет два дня на отлежаться, не привлекая к себе лишнего внимания. Не ясно было, что делать с одеждой, чтобы сойти за своего. Измучавшись, он решил, что черный свитер и голубые джинсы – это универсальный выбор. В какой-то момент Виктору уже откровенно стало похуй.

Уже хотелось, чтобы кто-то его выебал и на этом все закончилось.

День "Х" наступил внезапно. Когда Горелов уже уходил, у него мелькнула мысль, что надо бы сделать себе клизму, как рекомендовали перед анальным сексом. Но…

– Ебись оно конем! – рявкнул Виктор и запер дверь. Уж этой пидорасятиной он точно заниматься не будет.

Внизу ждало такси. Виктор прекрасно понимал, что в клубе он нажрется до невменяемого состояния. В любом другом случае добровольно подставить кому-то задницу у него не выйдет.

Можно, конечно, было использовать дежурку из офиса, вот только светить перед водителем эту часть своей личной жизни было глупостью несусветной. Пока они ехали по улицам, Виктор судорожно сжимал кулаки, до последнего не будучи уверенным в том, что не передумает. Но когда показался сам клуб, все сомнения как рукой сняло. Он должен узнать правду, и чем скорее, тем лучше.

На входе его придирчиво осмотрел фэйс-контроль. Огромный лысый детина был чем-то похож на сержанта из той роты, где служил Горелов, вроде все как полагается.

И вдруг он улыбнулся. Жуткое было зрелище с учетом нехватки трех зубов:

– В первый раз что ли?

Виктор понял, что спалился, и кивнул.

– Не боись, здесь гомофобов нет, все свои. Если кто обидит – зови меня. Меня кстати Жорик зовут.

– Горе, – представился Виктор армейским прозвищем, не успев переключиться от воспоминаний к действительности.

– Бывай, Горе, – еще раз улыбнулся ему Жорик, пропуская в клуб.