Утро, день, ночь

– Что ты тут делаешь, черт побери?

Тайлер вздрогнул, поднял голову. В дверях, багровый от ярости, стоял отец.

– Кто разрешил тебе садиться за этот стол?

Мальчик задрожал от страха.

– Я… я хотел посмотреть, как…

Отец двинулся к столу.

– Ты никогда не узнаешь, что значит сидеть за этим столом! А теперь выметайся отсюда, и чтобы я тебя больше здесь не видел!

Тайлер, рыдая, убежал наверх. Потом в комнату зашла мать, обняла мальчика.

– Не плачь, дорогой. Все будет хорошо.

– Нет… не будет.

 – Его тело сотрясалось от рыданий. – Он ненавидит меня.

– Ну что ты. Ненависти к тебе у него нет.

– Я же ничего не сделал! Только сел в его кресло.

– Это его кресло, дорогой. Он не хочет, чтобы в нем еще кто-нибудь сидел.

Он плакал и плакал. Мать крепче прижала его к себе.

– Тайлер, когда мы с твоим отцом поженились, он сказал, что хочет, чтобы я стала совладелицей его компании. Он дал мне одну акцию. Тогда я восприняла его подарок как шутку. Я отдам тебе эту акцию. Став совершеннолетним, ты получишь по ней право голоса и станешь совладельцем компании.

Общее число акций «Стенфорд энтерпрайзез» равнялось ста, и одна из них принадлежала Тайлеру.

Когда Гарри Стенфорд узнал о поступке жены, он вскипел:

– И что, по-твоему, он сделает с этой акцией? Попытается установить контроль над компанией?

Тайлер выключил телевизор и долго сидел, переваривая свалившуюся на него новость. Он испытывал чувство глубокой удовлетворенности. Традиционно сыновья хотели добиться успеха, чтобы согреть душу отцам.

Тайлер Стенфорд стремился подняться наверх с одной целью – получить возможность уничтожить отца.

Ребенком ему снилось, что отца обвинили в убийстве матери, а выносить приговор должен он, Тайлер. «Я приговариваю тебя к смерти на электрическом стуле!» – торжественно произносил он. Иногда он приговаривал отца к повешению или расстрелу. Иной раз сны казались чуть ли не явью.

Военное училище, в которое его отослали, находилось в штате Миссисипи, и четыре года там он прожил как в аду.

Тайлер ненавидел дисциплину и жесткий распорядок. В первый год обучения он серьезно подумывал о самоубийстве. Удержало его только одно – решимость не доставить отцу такого удовольствия. «Он убил мою мать, – думал Тайлер. – Я не позволю ему убить меня».

Тайлеру казалось, что инструкторы особенно строги к нему, и он не сомневался, что здесь не обошлось без влияния отца. Тайлер не позволил училищу раздавить его.