Гнев ангелов

Представители прессы окружили Дженнифер, прося сделать заявление, осыпая ее вопросами.

– Что вы чувствуете сейчас? Каково это – выиграть дело у окружного прокурора?

– Вы с самого начала знали, что все повернется в вашу пользу?

– Что вы сделали бы, если бы Уилсона послали на электрический стул?

Но Дженнифер только молча качала головой. Она не могла заставить себя заговорить с ними. Они явились сюда как на спектакль – посмотреть на человека, обреченного на смерть. Если бы приговор оказался другим… но нет, она не могла думать об этом.

Дженнифер стала собирать бумаги и складывать в портфель.

К ней подошел пристав:

– Судья Уолдман хочет видеть вас в своем кабинете, мисс Паркер.

Она совершенно забыла, что ее ждало наказание за неуважение к суду, но теперь это казалось неважным. Единст-венное, что имело значение, – оправдательный приговор Абрахаму Уилсону. Это она спасла ему жизнь!

Дженнифер посмотрела в сторону прокурорского стола. Ди Силва яростно заталкивал бумаги в портфель, отчитывая кого-то из помощников.

Когда Дженнифер вошла, судья Лоуренс Уолдман сидел за письменным столом.

– Садитесь, мисс Паркер, – коротко велел он.

Дженнифер послушно села.

– Я не позволю ни вам, ни кому-то другому превращать мой зал заседаний в арену для цирковых представлений.

Дженнифер вспыхнула:

– Я нечаянно оступилась. Я не хотела…

– Прошу вас, избавьте меня… – поднял руку судья.

Дженнифер плотно сжала губы.

Судья подался вперед.

– Еще одно, чего я не потерплю в суде, – это наг-лость.

Дженнифер молча, настороженно наблюдала за ним.

– Сегодня днем вы перешли все границы. Понимаю, избыточное рвение было вызвано стремлением спасти жизнь человеку. Только поэтому я решил не наказывать вас за неуважение к суду.

– Спасибо, ваша честь, – выдавила Дженнифер.

Лицо судьи было бесстрастно.

– Когда очередной процесс заканчивается, – добавил он, – у меня появляется ощущение, действительно ли восторжествовало правосудие или нет.

Дженнифер смотрела на него, ожидая продолжения.

– Это все, мисс Паркер.

Дженнифер Паркер вновь стала героиней вечерних изданий газет и новостных телеканалов. Только на этот раз ее превозносили. Она превратилась в Давида юрис-пруденции, свалившего с ног Голиафа.