День, когда пропали ангелы

Порой, занимаясь прополкой сорняков, я останавливаюсь и смотрю через улицу на то место, где раньше стояла церковь. После пожара участок остался пустым, кирпичное здание возвели заново в центре города, но старый фундамент все еще где-то там, под землей, растениями и деревьями, которые выросли на нем за прошедшие годы.

Время скрывает вещи, однако это не значит, что они исчезают.

Если начистоту, нужно признать, что на каком-то этапе жизненного пути я стал слишком стар, чтобы самому работать на ферме. Не так давно она пришла в упадок, и я решил, мне тоже конец, поскольку наблюдать, как рушится такая груда воспоминаний, было невыносимо.

Затем семья, что переехала на ферму Абры (Джерри, его «женушка» и «парнишка»), спросила, можно ли взять в аренду мои поля и амбары. Я согласился, поскольку не нашел веских причин отказать.

Теперь они заботятся обо всем, а я спокойно живу себе в старом фермерском доме или сижу на своей большой веранде, вспоминая события того лета, когда умерла моя мать.

Сыну Джерри на вид одиннадцать или двенадцать.

Как мне, когда все это случилось. Интересно, что бы он сделал, если бы у него умерла мама.

Похоже, мальчишка меня побаивается, и я его не виню. Я редко бреюсь, шевелюра все время взлохмачена, одежда ветхая и поношенная. Знаю, я пахну старостью. Помню этот запах с той поры, когда отец начал ходить с тростью.

Иногда сынок Джерри прячется среди фруктовых деревьев, что выстроились вдоль длинной улицы, и шпионит за мной. Но я не против. Делаю вид, мол, не вижу его, а он, похоже, развлекается вовсю.

Влезает на самую высокую ветку и наблюдает за мной в старую подзорную трубу, словно в телескоп. Но время от времени, когда мальчишка добирается до вершины, я замираю, затаив дыхание, – боюсь, он оттуда рухнет. В конце концов все рушится, знаете ли.

Поднявшись по ступенькам, я снова смотрю в зеркало и гадаю, куда подевалось время. Затем беру галстук и пытаюсь повязать его еще раз, но старые пальцы не могут с ним сладить. Помню, когда я был совсем маленьким, мама надевала мне галстук, и ее нежные руки волшебным образом управлялись со скользкой тканью.

– Ну вот, – говорила она, весьма довольная собой, похлопывая по узлу галстука. – Теперь ты почти как взрослый.

Парнишка напоминает меня самого в его возрасте. Носится вокруг фермы с палками, притворяясь, что это мечи и волшебные палочки.

Те дни кажутся такими далекими. Теперь я хожу медленно и в руке держу лишь трость, которая не более, чем обычная трость.