День, когда пропали ангелы

Полустертые надписи почти не поддавались прочтению, а некоторые могилы на самом деле представляли собой гробницы, старые склепы. Если как следует постараться и суметь открыть двери, туда можно было бы даже войти. К городской церкви примыкало собственное кладбище, и большинство жителей Дина хоронили там. Лесной же погост относился к совершенно иной эпохе. Поговаривали, мол, здесь обитают привидения, однако меня это не слишком пугало. Среди надгробий росли деревья, и мне казалось это всего лишь продолжением леса.

Устроившись в маленькой пещере, я разглядывал реку за кладбищем. В этом месте она была примерно пятьдесят ярдов шириной. Поток, насыщенный ливнем, несся быстро. Зимой, когда ветки деревьев стояли голыми, отсюда просматривалась восточная гора, однако летняя листва росла обильно и раскидисто.

Я долго сидел там, безотрывно смотрел на воду, жалея, что встретил Икара и погнался за ним под дождем.

Утихла буря, и выглянула луна. Ее свет, переливаясь на водной глади, падал на меня сквозь густые ветки деревьев.

Решив, что соседи, должно быть, уже разошлись, я покинул темный лес. Но часть той тьмы осталась во мне. Тогда я едва это сознавал, но потом она разрослась у меня в душе густой тенью и заставила натворить то, чего я никогда не сделал бы прежде. Если позволить, тьма способна на многое. Она способна тебя изменить. Домой я вернулся намного позже, чем полагалось. В такое время я обычно крепко спал. Люди все еще толпились у нас. Я прокрался в прихожую.

Опустив голову, прошел через кухню, где собралось несколько человек, и отправился наверх. При моем появлении все замолчали, и я снова ощутил на себе взгляды. Ощутил непроизнесенные слова, что были бессильны помочь.

Ко мне в комнату доносилось шипение кофеварки, наполнившей очередной кофейник, и голоса, что выражали соболезнования. Кто-то осторожно постучал в дверь моей спальни. Сначала я не хотел открывать – не желал никого видеть. Несколькими часами раньше сюда поднимался отец.

Он тихо сказал, что я предоставлен самому себе: могу остаться в комнате или спуститься, все что угодно. Я надеялся, это означает, что мне можно ни с кем не разговаривать.

Однако из чистого любопытства все же открыл дверь. У порога стояла Абра. Завидев меня, она залилась слезами, бросилась мне на шею, уткнулась лицом в плечо и разразилась горькими рыданиями. В глубине души мне даже стало немного приятно, что Абра скучает по маме так же сильно, как и я.