Туркменский парадокс

Скот по-своему уважил старуху и предложил ей крупную желтую таблетку, которую неспешно извлек из склянки, лежавшей в его правом кармане.

– Прими анальгин, бабуль, – заботливо сказал он и услужливо поднес ей стакан воды.

Бабка послушно приняла таблетку, запила водой и разразилась вдруг пикантным афоризмом в стиле русского постмодернизма:

– Стратегическая цель русского мата, – сказала она, – ошарашить оппонента, приведя его в состояние смятения, из которого можно выйти только после многолетнего посещения психиатра.

– Ну ладно, бабуль, успокойся, – сказал Скот и сунул склянку с таблетками обратно в карман.

Затем он подошел к зеркалу и стал расчесывать свои пышные усы.

Скот имел бравые мушкетерские усы и по настроению зачесывал их концами либо вверх, напоминая тогда испанского кабальеро, ведущего тайный список соблазненных им женщин, либо вниз, и тогда походил лицом на младшего сына Тараса Бульбы, которого тот застрелил за предательство и измену родине.

Лицом номер один Скот пользовался, ухаживая за девушками. Лицо номер два придавало его физиономии грозный вид, и он напускал его на себя, когда в условиях советского дефицита надо было достать что-нибудь без очереди.

Жеманно поигрывая деревянным гребешком, мой партнер бросил взгляд на свое отражение в зеркале и хитро подмигнул мне.

– Усы джигита украшают, – сказал он, как бы соглашаясь с общепринятым мнением о своей впечатляющей внешности.

Скот не считал меня джигитом, усы у меня росли в разные стороны, и каждая усинка торчала жестко, как шило в попе.

К своей внешности я был равнодушен, так же, впрочем, как и к красоте Скота, отличительной чертой которой было то, что у людей подчас возникало спонтанное желание набить ему морду.

– Сначала пойдем в школу за баблом, – сказал я.

– Чао, бамбина, – весело воскликнул Скот, прощаясь с бабкой, и мы вышли на улицу, где он по памяти начал декламировать мне главу из своей книги «Уроки бытового хамства».

Вводная часть его сочинения состояла из краткого обращения к читателю:

«Дорогой читатель, лучший способ осадить хама – это дать ему в тумблер, ибо сказано: «Сначала ударь, потом подавай голос».

Но поскольку мы согласны с моральными авторитетами, полагавшими, что «В начале было Слово», согласимся также, что слово это должно нести в себе моральный заряд, способный разрушить хама».