Туркменский парадокс

Вообще, по жизни он был Гера, но благодаря правильному носу взрослые звали его Понтийский, а дети, не заморачиваясь, просто «понтовщик».

Грек, или Гера-понтовщик, стал считать бабки. Он делал это так неумело и скучно, что Скотом овладела ярость: Скот считал физическим недостатком неумение красиво считать деньги.

– Дай сюда, пионервожатый, – грубо сказал он, выхватил мятые купюры из тонких рук Гераклита, и деньги-денежки замелькали в его ловких пальцах, издавая волшебное шуршание. Глаза Скота излучали нежность, и казалось, что он не считает, а ласкает любимую женщину.

– Всё! – Скот положил деньги в портмоне и для порядка выписал Понтийскому квитанцию. – Держи, – сказал он, – магарыч с нас за работу.

Грек густо покраснел.

– Я не пью, товарищ, – пробормотал он.

– А тебе никто не предлагал, – сказал Скот. – Я подарю тебе книгу о мужском здоровье: хватит жить по мифам Древней Греции, пора брать женщину за п… ду.

Он выразил сожаление по поводу целомудренной жизни Понтийского, и мы пошли дальше собирать бабки.

При этом Скот пребывал в замечательном расположении духа, что побудило его прокомментировать успех нашей коммерческой сделки еще более удачным примером из греческой мифологии:

– Однажды, – сказал он, – философ Плутон в дружеской беседе сказал философу Сократу: «Я тебе так скажу, братец Сократ, все средства хороши в этом лучшем из миров, но… наличные все же лучше».

– Платон, – поправил я его. – Греческого философа звали Платон.

– Это не принципиально, – отмахнулся от меня Скот, – главное в данной дефекации – наличные.

– Дефиниции[6 - Дефиниция – определение, истолкование понятия.], – снова поправил я его.

Сегодня мои придирки Скот оставлял без внимания: он чувствовал свою правоту и прекрасно знал, что деньги не приносят человеку счастья, но очень помогают без него обойтись.

В детский сад имени Сапармурата Ниязова мы попали к обеду.

– Это весьма кстати, – сказал Скот.

В садике нас встретили приветливо. Мы выпили пустого горохового супа, проглотили тощую котлету неизвестного происхождения, пожевали пирожки с картошкой и запили угощение компотом, отдающим мочой. Потом Скот игриво полюбезничал с воспитательницей Люсей, и усы у него при этом вздыбились к небу – ну чисто Альварес Толедо де Хамон.