Легионы просят огня

Затем произносит неожиданно звучным, летящим голосом:

– Слушайте, слушайте, слушайте! Великий маг и волшебник Острофаум прибыл в Германию из Египта! Секрет своей магии он узнал в Африке! В самом ее сердце, таинственном царстве огромных обезьян и диких слонов!

Острофаум? Где я слышал это имя?

– Откройте глаза!

Я открываю.

– Приготовьтесь узреть чудо!

Я готовлюсь.

– Великий маг Острофаум… ЗДЕСЬ!!

Спустя мгновение я вспоминаю – и едва не начинаю хохотать в голос. Ализон, рыночный день.

– Этот трюк никто не может повторить! – кричит зазывала.

Конечно. Потому что никто и не пробовал.

– Настоящая магия! – гремит зазывала. – Настоящая!

Как неосторожно. По приказу Августа по всем землям Рима преследуют колдунов. Без особого, правда, успеха.

Что галльские друиды, что ярмарочные фокусники до сих пор могут творить чудеса в любой деревне. И люди прячут их от римских властей…

Впрочем, власти тоже не особо усердствуют.

Колдуны и маги нужны всегда.

И уж тем более нужны фокусники. Иначе кто будет развлекать бедных необразованных диких германцев?

– То, что вы увидите, повергнет вас в трепет! – повышает голос зазывала. – Приготовьтесь увидеть незабываемое! Необычное! Жуткое!

Фокусник поднимает руки. Глаза закрыты, лицо спокойное. Свет факелов причудливо переливается по угольно-черной коже – словно морская вода, подкрашенная закатом.

– Сейчас! – кричит зазывала.

Гул стихает. Германцы замерли.

Я слышу только дыхание.

Фокусник открывает глаза…

* * *

Тот, кто долго и упорно идет по следу льва, сам становится львом. Сопереживает ему, сочувствует его утратам, радуется его радостям. Начинает его понимать…

Я понимаю убийцу брата.

Я почти люблю его.

Я – лев. И я тот, кто убьет льва.

* * *

На мгновение мне чудится, что у меня вместо правой кисти – пустота. Ничто. На миг мне показалось, что я – тот высокий гем, что замешан в смерти моего брата…

Однорукий германец, которого ищут по всей Германии и никак не могут найти.

Найдут ли? Германия большая. Недаром название провинции звучит как Germania Magna. Правда, это не имеет отношения ни к размерам провинции, ни к доблести ее обитателей. А только к моменту основания. Это был год, когда консулом стал Кинна Великий.

Правда, прозвище Великий – Магн, Кинна получил не сам, а унаследовал от отца.