Моя русская жена. My Russian Wife

Причиной тому не столько вечные пробки и толпы, сколько суровые, не выражающие эмоций лица.

В общем, ладно, я понял: не стоит извиняться перед незнакомцами в метро.

Однако, как выяснилось, я все-таки понял не до конца.

Несколько месяцев спустя, после небольшой ссоры, которая, как выяснилось, выросла из взаимного недопонимания, я заметил Ане, что желал бы услышать от нее извинения.

– Но я не чувствую себя виноватой, – парировала Аня.

– Виноватой? Но я не прошу тебя почувствовать вину, я просто отметил, что ты рассердилась на меня по ложной причине, так почему бы тебе не выразить то, что ты сожалеешь об этом?

Тогда Аня заметила:

– Мы выражаем сожаление, только если кто-нибудь умер, но ты же жив, о чем же я должна сожалеть?

– Что?!

– Да, сожаление означает, что мы выражаем сочувствие и соболезнования человеку в связи с его утратой.

– Что же вы говорите в том случае, если вы сделали другому человеку больно или же вышли из себя и наговорили глупостей, а впоследствии об этом пожалели?

– Мы говорим «пожалуйста, прости меня», – сказала Аня.

Вот это да!

Может быть, я немного преувеличиваю, но, как мне показалось, я вдруг понял, где проходит грань между традициями, отличающими русскую культуру, от того, что я, упрощая, называю культурой европейской. (Я, конечно же, знаю, что между европейскими странами есть большие расхождения в системе ценностей и культурных кодах, но у нас есть и набор общих, ключевых ценностей.)

Прежде всего, для меня как для европейца существует большая разница между словами прощения и фразой «I’m sorry».

Слово «sorry» довольно затертое: мы с легкостью бросаем его направо и налево с тем, чтобы окружающие чувствовали себя комфортно, чтобы убедиться, что никто не обижен, и что таким образом наши тылы прикрыты. Мы можем сожалеть о мириадах незначительных вещей и ситуаций без побуждения к излишнему самокопанию. Однако попросить у кого-то прощения означает признать серьезность своего проступка и при этом еще перенести ответственность за активный выбор на другого человека.

Вы не признаете собственной вины, и у вас нет побуждения к раскаянию. «Обиженный» человек в таком случае вынужден принимать решение, прощает он вас или нет. В экстремальных ситуациях человек может стать жертвой насилия, и насильник же будет просить прощения. Все это в конечном счете ляжет дополнительным бременем на плечи жертвы, потому что ее же, против ее воли и внутренних желаний, как будто толкают сказать: «Да, я прощаю тебя».