Печать судьбы

Если не попадешь в гостиную, тебе не удастся встретиться с Герцогиней лицом к лицу. Если не встретишься с ней, у тебя не будет шанса заслужить ее благосклонность. А если не заслужишь ее благосклонность? – она медленно покачала головой. – Все равно что мертва.

Потребовалось мгновение, чтобы слова дошли до меня, но, когда они наконец дошли, я покачнулась, словно меня снова ударили.

Неважно, насколько плохо все обернулось из-за смерти моих родителей и падения Завесы, потери Джордана… одна вещь оставалась неизменной.

Чтобы защитить и спасти своего друга, я должна остаться в живых.

Бетани, должно быть, прочла эту правду на моем лице, потому что склонила голову в коротком кивке.

– Хорошо, ладно. Повторяй за мной, прекрати шутить и соберись с мыслями. Говори, когда к тебе обратятся, не раньше. И, ради богов, не задавай никаких вопросов. Отчитываться перед тобой она должна не больше, чем перед тараканом, и она не терпит дерзости. Поняла?

Я с трудом сглотнула и кивнула. Может, это из-за моего страха, или, может, сработал мой защитный механизм, и попытки пошутить немного расположили ее ко мне, но по какой-то причине я нутром чувствовала, что Бетани действительно пыталась помочь мне тем немногим, чем могла.

Это была именно та доза надежды, в которой я нуждалась. Все и так обстояло ужасно, и неизвестность разверзлась передо мной, словно зияющая пасть обреченности, но у меня был друг. А это уже шаг в верном направлении.

Ее рука метнулась быстрее гадюки, когда она шлепнула меня по другой щеке.

– А это за что? – недовольно поинтересовалась я, свирепо глядя на нее.

Она пожала плечами.

– Прости, но покраснение на одной щеке выглядит как сыпь. А на двух – как очаровательный румянец на твоей бледной коже, – она быстро оглядела меня, разгладила мои юбки и снова взяла за руку. – Помни, повторяй за мной, – пробормотала она, потянув меня к дверям.

Она сильно постучала по тяжелой поверхности красного дерева и отступила.

Ожидание.

Едва двери распахнулись, жжение на щеках мгновенно позабылось.

Две дюжины голов повернулись в нашу сторону, и тихий гомон в комнате смолк.

Царственная женщина, одетая в черное викторианское платье, выступила вперед. Ее скулы были такими высокими и скульптурными, что ими можно было резать стекло. Пухлые губы подчеркивал глубокий рубиново-красный цвет. Но именно глаза загипнотизировали меня. Они были похожи на серебряные осколки льда, резко выделяющиеся на фоне ее темной кожи.