Змей и голубка

 – А еще, полагаю, это значит, что ты будешь меня чтить и защищать, да? Если уж мы всерьез собрались следовать этим твоим доисторическим патриархальным законам?

Я сбавил шаг, чтобы идти вровень с ней.

– Да.

Она хлопнула в ладоши.

– Ну и прекрасно. По крайней мере, это должно быть весело. У меня много врагов.

Я не удержался и посмотрел на синяки вокруг ее глаз.

– Могу себе представить.

– На твоем месте представлять я бы не стала. – Она сказала это так буднично, беспечно, будто мы обсуждали погоду. – Не то потом неделями кошмары будут сниться.

Вопросы буквально жгли мне горло, но я не стал их задавать.

Судя по всему, дикарка была не против помолчать. Ее глаза бегали, оглядывая все сразу. Платья и шляпы на витринах магазинов. Абрикосы и фундук на лотках торговцев. Грязные окна маленькой пивной, перемазанные сажей лица детей, гонявших голубей на улице. На каждом повороте в лице дикарки вспыхивало новое чувство. Приязнь. Тоска. Восторг.

Наблюдать за ней было до странности утомительно.

Несколько минут спустя я не выдержал и кашлянул.

– Это один из них наградил тебя такими синяками?

– Один из кого?

– Из твоих врагов.

– А, – сказала она беззаботно. – Да. Их было даже двое, кстати.

Двое? Я недоверчиво уставился на нее. Попытался представить это крохотное создание в драке против сразу двоих – а потом вспомнил, как она подловила меня за сценой и обманом убедила зрителей, что я на нее напал. Я нахмурился. Да, она явно способна на многое.

Мы добрались до окраины Восточной стороны, и улицы стали шире.

Вскоре впереди в свете яркого полуденного солнца засверкал Долер. Архиепископ ждал нас у кареты. К моему удивлению, с ним был Жан-Люк.

Ну разумеется. Кому, как не ему, быть этому свидетелем.

При виде друга осознание реальности всего происходящего обрушилось на меня, как мешок кирпичей. Я в самом деле вот-вот женюсь на этой женщине. На этом… существе. На дикарке, которая лазает по крышам, грабит аристократов, дерется, одевается как мужчина и имя носит соответствующее.

Она была совсем не похожа на Селию. Человека, менее похожего на Селию, Господь просто не мог сотворить. Селия кротка и благовоспитанна. Учтива. Добродетельна. Сердечна. Никогда в жизни она не опозорила бы меня, не устроила бы такую сцену.

Я посмотрел на свою будущую жену. Разорванное и окровавленное платье. Избитое лицо, сломанные пальцы. Шрам на горле. И усмешка, при виде которой становилось ясно, каким образом она заполучила все свои увечья.