Боги и чудовища

То самое снадобье… Оно сгущается в моем теле. Оковы на шее душат. Застонать. Я пытаюсь застонать, но она лишь смеется. Его крики разрывают воздух. Его мольба.

Господи.

Что-то здесь неладно. Я не боялся пыток. Я не был немым…

Перед глазами замелькали новые образы. Осколки, рваные куски ужаса. Распухшая челюсть. Неутолимый голод. Пустые шприцы, жгучая боль от заражения. Леденящий душу смех и черствый хлеб. И сквозь все это острая, невыносимая паника.

Где он, где он, где он, где он…

Волчий вой.

Эвкалипт.

Волосы, серебристые как лунный свет.

Серебристые волосы.

Я быстро заморгал, и мое зрение прояснилось. У Лу тоже. С пронзительным боевым кличем она бросилась вперед, вскинув кинжал. Я ухватил ее за талию и оттеснил от кошмара. Кошмар яростно размахивал руками, словно… словно пытался что-то сказать. Внутри у меня все скрутило.

– Стойте. Мне кажется… он…

Неуклюже и дергано кошмар откинул капюшон.

Я уставился на существо.

Вопреки описанию Селии, у кошмара не было потемневшей кожи и острых зубов.

Да, его волосы были спутаны, но глаза внушали больше страха, чем его прозвище. От вида его сломанной челюсти внутри у меня закипела ярость. Я перевел взгляд на его разодранное бедро, ярко-алые полосы от болезни на бурой коже. На штаны, заляпанные кровью. Кошмар был избит. Очень сильно.

И это был вовсе не кошмар.

Это был Тьерри Сен-Мартен.

Лу извернулась из моей хватки и снова кинулась на него. Изумившись, я поймал ее.

– Лу, прекрати. Хватит. Это же…

– Отпусти, – вскипела она, яростно вырываясь.

Неистово. Словно обезумев. – Дай мне убить его…

Неожиданно меня захлестнул гнев. Сжав Лу покрепче, я притянул ее к себе.

– Стой спокойно. Снова просить не буду. Это Тьерри. Помнишь его? Тьерри Сен-Мартен.

Услышав свое имя, Тьерри с облегчением прислонился к каменной чаше. Я почувствовал, как он проник в мое сознание, увидел свое собственное лицо, а потом он сказал лишь одно: «Ри-и-ид».

Я отбросил желание подойти к нему и обнять за плечи, чтобы поддержать.

Казалось, он вот-вот рухнет в обморок. Пытаясь успокоить его, я тихо проговорил:

– Я здесь. Все хорошо. Лу узнала тебя. Да, Лу?

Наконец она перестала вырываться, и я отпустил ее.

– Да, – тихо ответила Лу, смотря то на меня, то на Тьерри.

Я стоял неподвижно, настороженно глядя в ее глаза, в которых горел странный огонек – дикий и яркий, как у зверя, загнанного в угол.

– Да, я узнала его.

Затем она развернулась и бросилась прочь.