Одержимый

Мы ведь прогуливались верхом, – добавил Линдсей с усмешкой, – чересчур долго.

Анаис кивнула, понимая, что он был прав, но отчаянно желая отсрочить неминуемое расставание. Она тоже не хотела, чтобы этот чудесный момент заканчивался. В конце концов, она слишком долго мечтала увидеть хоть малейший знак того, что Линдсей вожделеет ее как женщину, а не рассматривает лишь как подругу.

– Ты собираешься на Торрингтонский маскарад во вторник?

– Да, – простонала Анаис, ненавидя саму мысль о том, что придется наряжаться в какой-нибудь нелепый костюм.

– Мне казалось, что ты любишь День святого Валентина. А как лучше отпраздновать его, если не с помощью маскарада?

– Я действительно люблю День святого Валентина. Просто меня не волнуют все эти маскарады.

– Почему нет?

Анаис села, и плед соскользнул вниз, обнажая ее пышные груди.

– Тебе бы тоже не нравились маскарады, если бы мать заставляла тебя надевать костюм пастушки.

Зеленые глаза Линдсея потемнели. Потянувшись, он провел кончиком пальца по розовому кружочку ее ареолы.

– Думаю, тебе следует отправиться на маскарад, нарядившись одалиской. Не могу представить себе что-нибудь более возбуждающее, чем видеть тебя, одетую так, словно ты только что вышла из гарема. Ты бы сделала это для меня, Анаис? – спросил Линдсей, глядя на нее через свои невозможно длинные черные ресницы. – Ты могла бы одеться как гурия? Моя, только моя гурия?

Анаис решила, что мир перевернет, из кожи вон вылезет, но сделает костюм, который понравится ее мужчине.

Линдсей улыбнулся и нежно обвил пальцами шею Анаис, притягивая ее ближе.

– Ты позволишь мне заняться чем-нибудь порочным с тобой, моя гурия? Ты найдешь способ прийти ко мне в ночь маскарада и заняться со мной любовью?

Ну что она могла ответить? Этот сценарий был просто воплощенной мечтой.

– Да.

Линдсей наклонился, прильнув к ее губам, одаривая ее нежным, убаюкивающим поцелуем, вводящим в нечто наподобие наркотического транса. Его рука скользнула к груди Анаис, и он поймал ладонью одно из сочных полукружий, а потом провел рукой вдоль всего ее тела – медленно, мягко, с поистине любовной нежностью.

– Ты чувствуешь, каким твердым я становлюсь, касаясь твоего теплого живота? Даже одна-единственная мысль о тебе приводит меня в такое возбуждение, Анаис.