Анна Австрийская. Первая любовь королевы

– Не думаете ли вы, что я хочу вас компрометировать? – сказала вероломная герцогиня, которая, угадав недоверие министра, почувствовала необходимость опередить его подозрение.

– Нет, герцогиня, я этого не думаю, но к чему писать?

– Я предполагала вас опытнее в любовных предприятиях, мой бедный кардинал, – сказала герцогиня с оттенком иронии, которая подстрекнула самолюбие прелата. – К чему писать? Вот вопрос школьника. Неужели вы надеетесь, что ее величество поручит мне завтра привести вас к ней, или вы рассчитываете, что она напишет к вам первая и будет просить обожать ее?

– Я никогда не имел подобной надежды.

– Жаль! Я вижу, что вам лучше известны тайны политики, чем сердце и ум женщин.

– Герцогиня!

– Сердитесь сколько хотите, но вы не помешаете мне смеяться над вашим простодушием.

Герцогиня бесцеремонно откинулась на спинку кресла и громко захохотала в лицо сконфуженному кардиналу.

– Поговорим серьезно, кардинал, – продолжала она, – вы сказали мне, что если ее величество согласится отвечать на ваши нежные чувства, то вы постараетесь возвратить ей власть, которой уже десять лет лишена она так жестоко, и с того дня она начнет царствовать.

– Это правда, герцогиня. Это будет, даю вам слово Ришелье.

– Стало быть, из дружбы к королеве, которую я люблю более всего, потом и для моих собственных выгод, потому что как фаворитке Анны Австрийской мне достанется часть ее власти, вы согласитесь, что я должна желать окончания предприятия, так хорошо начатого вами сегодня?

– Согласен.

– Следовательно, я имею право вам закричать «Остерегайтесь!», если увижу, что вы сбиваетесь с пути?

– Это ясно.

– Я обязана вам советовать?

– Советуйте же мне, герцогиня.

– Напишите королеве. Куйте железо, пока оно горячо, не дайте ему остыть; впечатление, произведенное вами, хорошо, не дайте ему изгладиться.

– Я думаю, что вы правы, герцогиня, – сказал Ришелье, скрывая улыбку.

– Отдайте мне ваше письмо. Я сама передам его королеве.

– Отдам.

– Стало быть, это решено.

Кардинал взял в уборной герцогини шляпу и шпагу, закрыл широким плащом костюм Панталоне и расстался с герцогиней де Шеврез. Мы оставим его возвращаться домой, не стараясь проникнуть в глубокие и бурные мысли, возбужденные в его деятельном уме происшествиями этого вечера, и, опередив его, отправимся в Люксембургский дворец к молодому герцогу Анжуйскому и к племяннице кардинала, госпоже де Комбалэ.