Солнечный меч

Наверное, слова мои пришлись ему по нраву.

– Я Саид Нур-Ашрам, и все люди, которых ты видел, подчиняются мне, – улыбаясь, сказал мне вождь, – Поведай же мне, кто ты, незнакомец, откуда ты прибыл, и что случилось с тобою?

Простой его вопрос, которого следовало бы ожидать, внезапно поверг меня в растерянность. Рука моя с чашкой замерла, и я молчал так долго, что мужчины, сидящие в шатре, стали тихо шептать друг другу какие-то слова.

Саид Нур-Ашрам смотрел на меня, ожидая ответа, но я не замечал этого, погрузившись в свои мысли.

– Я не могу ответить на твой вопрос, господин, потому что я не знаю этого.

Мужчины зашумели, произнося разные слова одновременно, но я слишком занят был своими чувствами, чтобы понимать их речи. Вождь поднял ладонь, и все они замолчали.

– Объясни мне, милостью создателя, что ты хочешь сказать мне, дорогой гость мой, потому что я не могу понять твоих слов.

– Господин, я не знаю, кто я, и как здесь очутился; не знаю, откуда я пришёл и куда направлялся; не знаю, как моё имя и откуда я родом; не знаю, что случилось со мною, и как я попал в твой дом.

– Хочешь ли ты сказать мне, что не помнишь ничего, что происходило с тобою за все годы, что ты прожил под сенью небес?

– Это так, господин.

– Что же ты помнишь?

– Я падал, – честно ответил я, – Я летел вниз и упал на спину, и мне было очень больно, а потом я увидел яркий свет и потерял сознание.

И тут мне показалось, что весь мир пришёл в движение вокруг меня. Все, кто находился в шатре, вскочили со своих мест и стали кричать и жестикулировать, указывая на меня и куда-то вверх, и простирали руки к Саиду Нур-Ашраму, взывая к нему. И только один он остался сидеть на ковре и смотрел на меня почти спокойно, только глаза его горели на тёмном лице, подобно угольям в костре. Через некоторое время он негромким голосом приказал сесть и замолчать всем, и все мужчины опустились на свои места, пристыжённые, и умолкли, глядя на него.

– Понравилось ли тебе пребывание в моём доме, странник? – спросил он, словно и не было всего гвалта вокруг меня, – Приятным ли было оно для тебя, и не устал ли ты от моего гостеприимства?

– Нет, добрый хозяин, – ответил я, – Всё, чем ты окружил меня, было хорошо и приятно, и я наслаждался каждой минутой того времени, что я провёл под твоим гостеприимным и щедрым кровом.