Бандитская Алма-Ата. Рассвет

Жизнь текла своим чередом, каждый из живых существ, жил своими заботами. Докурив сигарету, Берик потушил ее и перекинул через высокий соседский забор. Теперь он стал думать, как отомстить отцу теперь уже ненавистного одноклассника.

– Может попросить помощи у Аскара? Да нет, он ведь чуть старше меня, – вслух размышлял он. – Не справимся даже вдвоем. А вот если бы был Алибек, тогда, пожалуй, получилось бы побить.

Меньше всего ему хотелось, чтобы об этом узнал отец, который был в два раза меньше Анатолия.

Вскоре послышался лай пекинеса Рея – любимца пенсионерки. Жила Анастасия Петровна одна, овдовев еще в семьдесят восьмом году. Единственный сын, спустя два года поступил в саратовское военное училище, окончил с отличием, женился на местной девушке и остался там жить. Несколько раз он приезжал с семьей к матери, звал ее к себе, но непреклонная Анастасия Петровна отказалась, заявив, что после смерти непременно хочет быть похороненной рядом со своими родителями и мужем.

– Что случилось, внучок? – встревоженно спросила она.

– Анастасия Петровна! Вы, пожалуйста, родителям ничего не рассказывайте про сегодняшнее, – проговорил Берик.

– Да все я поняла. Правильно. Незачем их втягивать, – с улыбкой ответила она. В знак признательности Берик пожал ее белую и мягкую руку, и поспешил домой.

Теперь он был спокоен. Возможно, если бы отец был боевого склада характера, то Берик наверняка поделился бы с ним, но он помнил как год тому назад их сосед, толстый увалень Бахтияр, работавший в продовольственном магазине продавцом мяса, вызвал Абдраима на кулачный поединок. Причина конфликта была совсем банальной и пустяковой: немецкая овчарка Бахтияра, проделав дыру в заборе, стала бегать по их двору. Мало того, что стала лазить по ночам, так еще и постоянно гадила у порога дома.

К неописуемому удивлению и разочарованию Берика, отец смолчал, лишь осуждающе покачав головой. Берик, которому на тот момент едва исполнилось тринадцать, был возмущен до самого предела. Он весь кипел от нахлынувшего негодования, и еле сдерживался, чтобы не наговорить отцу глупостей. Но взглянув на его расстроенное лицо, он запнулся на полуслове.