Клуб мясоедов

За минуту до обидчивого господина мальчишка драил изысканные штиблеты истинного франта. Высокий мужчина в сером костюме скроенным по последнему шику, был не один. Величественно поставив ногу на подставку, он похлопал тростью по плечу мальчишки:

– Эй, малец! – проговорил он барским голосом. – Ну-ка, наведи-ка лоска!

Татаренок взялся за щетки. Господин тем временем продолжил, обращаясь к спутнице:

– Хлоя, дорогая! Я иду туда как на голгофу! И я хочу, чтобы ты знала – моя жертва для тебя!

– Оставьте, Павел Гордеевич, пафос для строф, – ответила женщина проникновенным голосом.

Иса не мог не взглянуть на обладательницу чудесного тембра. Он поднял глаза и … В силу своего шалявного возраста, пацан многого не знал. Жизнь сироты пропитана обделенностью, как баклава медом. Среди унижений и обид, какими бы горькими они ни были, случаются мгновенья счастья. И любви. Настоящей любови. Не родительской. Не той, что туго переплетена с обязанностью и долгом. Просто любви.

Зачарованно глядя на смуглую молодую женщину с крупными, но удивительно гармоничными чертами лица, шквал незнакомых чувств накрыл Ису с головой.

Разобраться откуда взялись эти чувства, почему, и что с ними делать, казалось бесполезным. Мальчуган просто желал смотреть на нее и слушать ее волшебный голос. Может счастье – это просто смотреть и слушать, ничего не ожидая взамен.

– Эй, братец! – гаркнул господин. – Ты заснул там?

– А? – очнулся Иса. – Не, барин. Извиняйте!

Мальчик вернулся к работе. Поднять глаза и еще раз взглянуть на околдовавшую даму он не смел.

На прощания, ловя брошенную монету, почувствовал запах духов. Ее запах. В глазах, как во сне, мелькнул подол дорогого платья. Пара скрылась в толпе.

Теперь же, стискивая от боли зубы, и бормоча какие-то проклятия, татаренок Иса пытался растворить боль от стиснутого уха в себе. Лишь бы она не видела его унижение.

Недовольное лицо господина Челеби осветила улыбка. Удовлетворенный экзекуцией он уже осмотрел собравшихся. В толпе, у самой кромки тротуара заметил знакомого.

Не говоря ни слова, взял супругу под локоть. Приподнял шляпу и пролепетал:

– Рад вас приветствовать, Ваган Шахинович!

Рослый, широкоплечий мужчина явно встречи был не рад. Спрятав недовольство в густые с проседью усы, заговорил:

– И вы здесь, – резкий кавказский акцент звучал раздраженно. – Весь город должен видеть мой позор.

Не совсем ясно, к кому именно усач обращается: к подошедшей паре или к стоящей рядом супруге.