Заключенные

– Послушайте, – не выдержал Себастьян, сидевший рядом с Даниэлем, – я этик. Мои коллеги практически в один голос кричали об аморальности ваших планов, я же, напротив, вижу, что как раз-таки их взгляды не вписываются в рамки морали, ведь они озабочены не тем, как жить, а тем, как просто существовать. И они скорее отказались бы от смысла жизни, чем от самой жизни. Да они уже это сделали, но кому нужна бессмысленная жизнь?

– К сожалению, пока мы не можем действовать, но можем построить план действий.

На этих словах Даниэль был перебит Себастьяном.

– Подождите, кто сказал, что мы не можем действовать? Да, мы на самом деле не можем лечить людей без их согласия, но, чтобы лечить, нужно лекарство. Мы же можем вести исследования, ставить опыты для того, чтобы в конечном счете изобрести это средство, – на эти действия запрет не наложен. Так давайте действовать! Я готов стать добровольцем, вы можете изучать мой организм.

Глаза Даниэля загорелись, ему словно добавил решимости бойкий настрой коллеги.

– Если никто не против, я хотел бы брать анализы у всех, включая себя, чтобы снизить вероятность ошибки.

К тому времени, когда солнце уже село, в лаборатории было собрано 14 колб крови, все участники встречи прошли фотобиоритмографию головного мозга, лучевое обследование нервных клеток и другие необходимые процедуры. Начало изучению механизмов старения организма человека было положено.

II. Лекарство

Даниэль еще никогда не был так близок к пониманию процесса старения человека: его внимание в прежние годы всегда было сконцентрировано на самой информации, которая попадала в молекулы, на ее искусственном преобразовании, но, как оказалось, отгадка была на поверхности, практически в прямом смысле.

– Рассмотрев результаты обследования ваших организмов, я обнаружил то, что прежде и не приходило мне в голову: фильбуровы каналы имеют две стенки, которые у каждого из нас расположены на разном расстоянии друг от друга, у меня они находятся слишком близко, настолько, что я и не думал обследовать их.