Гвардии майор

Любовно полируя награды, Пётр Маркович гордо кокетничал:

– И що мэни з ными робыты? О! Прыдумав! Куплю кадку, та й засолю! А доки кадушки нема, трэба носыты…

…После выписки, нашего героя пригласили к великим князьям. Оба цесаревича горели желанием увидеть легендарную личность. И Кошка не ударил лицом в грязь. Ничуть не смущаясь столь высоких особ, он сыпал шутками, байками и в лицах изображал, как бьёт французов. Короче, театр одного актера. Великие князья были в полнейшем восторге.

– Боже, как он забавен! – смеясь, воскликнул младший из князей, когда Кошка завершил развлекательную программу.

– Он не так прост, как ты полагаешь, – отозвался старший брат…

…Учитель Кошки тоже был весьма доволен его выходом в свет. Равно он гордился теми успехами, которые его воспитанник делал в изучении наук.

– Подождите лет двадцать, – самодовольно заявлял Фёдоров, – он ещё ученым станет и всех вас за пояс заткнёт.

Но пока об этом можно было только мечтать. По-прежнему рвались бомбы, гремели ружейные залпы и гибли люди…

…Как-то, поздно вечером, мы с Кошкой сидели на равелине, отдыхая после тяжелого дня и ночной вылазки.

– Вон там, – неожиданно вздохнул Кошка, – моя «Силистрия» лежит, а рядышком «Ягудиил» успокоился. Не долго я на нём походил. И как только Павел Степанович на такое дело решился, не понимаю.

Я покосился на него. Куда только девался его украинский, когда он попадал в своё окружение. Матрос исчезал. Перед нами представал умный, воспитанный, интеллигентный человек. Может быть не очень образованный, но безусловно интересный. На людях же он продолжал играть роль обычного матроса – весельчака и балагура.

– Так проще, – объяснял он.

Не знаю, как проще ему, но мне больше нравился тот Кошка, который в данную минуту сидел рядом со мной. А бесшабашный вояка меня постоянно настораживал.

– А что вице-адмиралу оставалось, – откликнулся я на его слова, – против этих монстров они совершенно не годились.

Мы одновременно посмотрели на горизонт, где по-прежнему маячила вражеская эскадра.

– Так-то оно так. Да только корабль, он же как дитё. А мы его на дно. Неправильно это.

– Ну, всё-таки, корабли не люди, – вздохнул я, – когда выбирать приходится между ними, выбор не в пользу корабля.