Имперский граф

Если бы Нечай заранее через своих агентов и с помощью десятка тугриков не позаботился о паре столов – одного для себя с виконтессой и другого для пятёрки охранниц, то им бы пришлось стоять.

Надо отдать должное, кормили здесь очень неплохо. Уля даже дала себе зарок позаботиться о смягчении наказания здешнему повару – шансов вообще избежать наказания у кастетовской прислуги не было, за исключением рабов – им наказание за соучастие и недоносительство не грозило, их просто продадут другим хозяевам.

Таковы были древние законы, даже раб, совершивший убийство, освобождался от ответственности за него, если он это сделал по приказу своего хозяина.

Понятно, что это больше было на словах, на деле же раба-убийцу, как правило, ждали сначала его выкуп родственниками жертвы, а потом мучительная смерть.

– Заходите, вон ваш столик, – один из охранников звероподобного вида, проводив их до середины зала, показал толстым, как сосиска, пальцем в сторону небольшого столика возле окна, а, получив сверх уже оплаченного пятитугриковую медную монету, оскалился гнилыми зубами в попытке изобразить благодарную улыбку.

– Отсюда плохо видно. И, наверное, плохо будет слышно, – капризно сказала Уля, когда они устроились за столиком и сделали заказ.

– Не отдыхать сюда пришли. А работать, – вполголоса ответил ей Нечай.

Когда Уля с аппетитом умяла принесённые ей тушёные свиные рёбрышки с овощами гриль и, не спеша попивая разбавленный сидр, ждала выхода на сцену барда, который слишком долго засиделся за столом с пригласившей его компанией молодых мануфактурных, судя по их одежде, работников и работниц, она и обратила внимание на стройную темноволосую девушку, растерянно стоявшую недалеко от неё среди занятых столиков.

Виконтесса ещё не потеряла вкус к случайным знакомствам во время своих похождений под чужой личиной. Да и вряд ли скоро потеряет – ей уже до смерти надоело, как угодничество окружающей её обслуги, так и заумные разговоры по работе с соратниками брата.

Ей нравились знакомства, где её считали ровней, где можно было вести себя свободно, наплевав на этикет, который в неё вдалбливала Гортензия.

Никто из этих её случайных знакомых до сих пор так и не узнал, с кем они имели дело. К тому же Уля часто меняла внешность, и узнать её в другой раз вряд ли бы кто из них смог.