Император

Да и расстраивать народ и Клемению, примчавшуюся сюда наверняка с подачи баронессы Чеппин, не хотелось совсем. Такие зрелища жадному до них люду демонстрировались у него в последнее время всё реже.

– Неужели тебе такое плебейское представление нравится больше театра, Клео? – Из Промзоны, дождавшись окончания казни и посетив предприятия текстильщиков, Олег возвращался в карете с Клеменией и первой статс-дамой. – У меня от их воплей уши заложило больше, чем от грохота пушки. Вот бы куда надо было тебя взять.

– Так ведь не взял же, Олег.

 – Клемения, не стесняясь Чеппин, слишком близко прижалась своим роскошным телом к императору. – И при чём здесь театр? Театр я тоже очень люблю. Кстати, чем мы ещё сегодня займёмся?

Отодвигаться от Клео и изображать из себя невинность Олег не стал – уж о том, где королева провела прошедшую ночь, баронесса знала прекрасно. Да весь дворец наверняка об этом знал. А на её вопрос ему очень хотелось поинтересоваться, не соскучилась ли она по одному очень симпатичному виконту из Лара-Сара.

Но вздохнув, сказал другое:

– Мне ещё работы на сегодня много надо будет переделать. Да и тебе не мешало бы подготовиться к общению с Иргонией. Ты, надеюсь, не забыла, что мне обещала? А чтобы вам было о чём с ней поговорить, я предлагаю тебе посетить псковский офис императорской парфюмерно-косметической компании. Там куча новых образцов специально к твоему приезду приготовили.

Немного приврал, конечно, император – образцы в центральном офисе всегда имелись и постоянно обновлялись.

Зато вопрос с времяпровождением королевы решился к их обоюдному удовольствию. Да и баронессы Чеппин тоже.

Глава 6

Королева Бирмана, которая очень хотела вновь вернуть своему организму сорокалетний возраст, выглядела просто прекрасно.

Она смотрела на молодого императора с улыбкой голодной львицы. Впрочем, при этом не облизывалась и съесть не пыталась.

– Семеро, Олег, я уже начала подозревать, что чем-то заслужила твою немилость, – делилась Иргония своими тревогами.

 – Если ты осерчал из-за того, что я хотела проучить жадного Толера, так я ведь сразу отошла назад, едва получила письмо Гортензии! И вообще, ты не хуже меня знаешь, что король Геронии самый жадный и наглый тип.

– Да ничего я не осерчал, Иргония. Разве можно на друзей обижаться по таким мелочам? А насчёт Толера соглашусь только со вторым. Чтобы ты поняла, как жестоко ошибаешься с первой характеристикой, я познакомлю тебя со своим министром финансов Армином.