Дежавю. Любовь

Уставший, умаявшийся мураш уныло подступил к единоутробному ложу, угрюмо уместившемуся в правом ближнем углу комнатного убежища, что напротив окна, и, быстро скинув рубашку, будто бы освободившись от угнетающей уздечки, угрюмых оков, удерживающих униженного узника, убаюкиваемый умеренным узором уличного урагана, утомленно упал, упорхнул в универсальный мир, предвкушая сладкий сон, угасающие усики упредительно качнулись, и лишь умилительная улыбка украсила узколобый профиль утихшего муравья. Упоительная услада… Уик-энд улетно ужимался и ужимался… Упакованный под завязку субботний день упредительно уползал, ускользал неуловимым ужиком в бездонную временнУю пучину.

«Уймись, уймись же уже, без всяких там утопий, и упорно упахивайся до улета сил… без ультрамодных умничаний, таков твой удел! Утро унесет упаднический настрой, утопи условности уже, утопи их…» – учтиво ущипнул сам себя Ски и устыдился усушенному унынию. – «Узкие узелки судьбы никто не развяжет!» Течение мыслей, вроде, утихло, но только вроде, и он вдруг устыдился беспомощному своему состоянию: «У-у-у… Что же муравьи могут упредить в судьбе? Что могут успеть сделать? Что я сам могу?. .»

Буквально через минуту, точно по учрежденному Уставу, раздался звонкий голос Ронда, призывавшего к легкому ужину:

– Всё готово! Вэлком-вэлком! Вы обо мне не забыли?! Вас ждет чай и небольшие вкусности! Давайте пошустрее!

– Да идем, идем-м-м! – в один голос прожужжали Эйв и Ски, переглянулись, что-то между собой еще иронично хихикнули и направились на кухню.

В центре уютной кухни располагался небольшой вычурный треугольный стол с аккуратно закругленными углами – рассчитанный как раз на всех обитателей однокомнатной квартиры, – объект авангардной мебели. Стеклянная матовая поверхность его столешницы слегка подсвечивалась встроенными нежно-зелеными неоновыми лампами, создавая по-домашнему теплое уютное настроение. Вечером можно было не включать верхний свет, а наслаждаться подсветкой стола, что делало чаепитие по-настоящему домашней интимной традицией.

На столе ароматно дымился чай, безмятежно заполняя всю кухню сладостной мятной свежестью. «Точно так же приятно сквозило всегда у нас в интернате!» – отметил про себя Эйв. Над столом сосульками свисали три ярко-зеленых колокольчика – простецки-незамысловатая лампа. Один из стеклянных самоцветных цветков садил приглушенным светом, растворяя вечерние посиделки. С какой целью Ронд ее включил, хоть и не на полную мощность, а всего на треть – было неясно.