Жулик: грабеж средь бела дня

Это точно, – сказала она и тут же добавила: – А ниче пацан, да?

– Где, когда, с кем и при каких обстоятельствах ты могла его видеть?

– Н-н-не помню.

– Ты с ним трахалась?

– Не-а… – протянула Лида не очень уверенно, но тут же пошла на попятную: – Хотя… может быть…

– Вспомни! Ну?

– Думаешь, я их всех упомню? – призналась базарная проститутка.

– Так, может, он тебя и обрюхатил?

– Может… Хотя нет. Постой, точно не он. Скорее всего, это какие-то пацаны с «Ремзавода», с которыми я осенью в «Золотом драконе» гуляла.

Как бы то ни было, но спустя сутки в Заводской райотдел милиции поступило заявление от гр. Ермошиной Л. М. об изнасиловании. В качестве обвиняемого фигурировал гр. Сазонов А. К. Заява, составленная по всем правилам юридической казуистики, содержала массу отягчающих обстоятельств: «применение физического насилия», «особый цинизм», «запугивание» и даже «извращенную форму».

Выяснив личность заявительницы, дежурный следователь лишь саркастически хмыкнул: он прекрасно знал Мандавошку, потому что и сам многократно прибегал к ее интимным услугам.

Но заявление, конечно же, зафиксировал – накануне ему позвонили из ГУВД, настоятельно посоветовав раскрутить производство «дела об изнасиловании» по полной программе.

К тому же потерпевшая заявилась в ментуру не одна, а с дедушкой, заслуженным ветераном конвойных войск МВД. Выпятив узкую грудь, обвешанную вертухайскими медальками медно-никелевого сплава, старик долго и нудно варьировал одну и ту же тему: «Куда смотрит милиция?!»

Внучка и дедушка покинули райотдел только через час.

Голенков, сгорая от нетерпения, ожидал их в кафетерии соседнего гастронома. Подарив отставному «дубаку» триста рублей и бутылку водки, Эдик интимно взял Ермошину под руку и повел во двор.

– Приняли заявление? Ты все сделала, что я говорил?

– Ага, – кивнула Мандавошка и протянула руку ладонью вверх. – Ну и где мои пятьсот гринов?

– Держи, – бывший мент отсчитал ей пять стодолларовых банкнот.

– Ну, спасибо! А я думала, кинешь.

Сразу видно: ты – мужчина самостоятельный, – уважительно оценила Мандавошка. – А теперь что?

– А теперь мы поедем на улицу Рокоссовского, – распорядился Эдуард Иванович. – К твоей будущей свекрови. Слушай внимательно. При ней не курить и не материться. Не употреблять слов «в натуре», «микрофон» и особенно «бля». Вместо слова «трахаться» надо говорить слово «коитус». Обращаться к старухе исключительно вежливо и только на «вы».