Закрытая информация

Ворсистые ковровые дорожки, устилавшие пол перехода, хранили на себе отпечатки грязной обуви гостей.

Оторопевшие уборщицы растерянно обозревали коридор.

– Бляха-муха! Это же надо так зас…ть! – выдавила из себя баба Клава, развязывая платок. Ногой, обутой в разношенный сапог, она отфутболила пустой стакан. – Скоты! – с пролетарской ненавистью добавила уборщица.

Ее напарница подавленно молчала, прикидывая в уме, сколько времени придется потратить, чтобы вычистить эту помойку.

– В бассейн и заходить не хочется! – наконец подала голос баба Вера.

 – Степаныч очнется – спустит воду… Господи, приличные люди, кажись, отдыхали, а такое учудили…

– Рожи, рожи свинские! – яростно выкрикнула напарница. – Мы нищенствуем – они жируют. Деликатесы в их глотки не лезут! Верка! Пора к коммунякам в партию записываться. Будем буржуев душить! – Она потрясла кулаком, угрожая невидимому противнику.

Ее подруга засмеялась сухим дребезжащим смешком:

– Митингуй не митингуй, а бассейн нам убирать придется.

Хватай ведро, швабру, коммунистка ты моя, и вперед.

– Чушка ты дубовая! Бесчувственная совсем! – зачастила старуха, срывая злость на подруге. – Ездили на тебе всю жизнь кому не лень! Ничего, кроме тряпки да этого ведра, не видела.

Баба Вера шаркающей походкой прошла по коридору и скрылась за дверью мужской раздевалки. Вслед летело тарахтение подруги:

– …не рвись, как ломовая лошадь. Привыкла вкалывать на других, ударница-стахановка! Тебе начальство хоть раз «спасибо» сказало? Никогда! – Голос уборщицы гулким эхом разносился по пустому коридору.

 – Этот боров вислобрюхий, – переключилась она на персону мэра, – со своим стадом отбесился, а мы дерьмо телегами вывозить должны! Где справедливость, я тебя спрашиваю? – Не прекращая проклинать новых хозяев жизни, баба Клава, волоча за собой швабру, побрела за напарницей, пиная попадавшиеся по дороге бутылки и пластиковые стаканы.

Дойти до раздевалки она не успела. Окрашенная в белый цвет дверь мелькнула перед глазами уборщицы, точно крыло огромной птицы.

Лицо подруги, появившейся на пороге раздевалки, было перекошено ужасом. Бескровные старческие губы шевелились, стараясь что-то произнести. Глаза под редкими ресницами с расширенными зрачками учащенно моргали, словно в них ударили слезоточивым газом.

– Верка, что с тобой? – сдавленным голосом спросила испуганная подруга. – Сердце схватило?

Та молчала, ловя широко раскрытым ртом воздух.