Властелин неба

И что? Американцы ввели погрешности в параметры этой системы, и она выдала искаженные данные. И югославская противовоздушная оборона не сумела качественно противостоять налетам натовской авиации. Результат известен.

– Компас, он надежней, – вновь не удержался от комментария Петруха, слегка оправившийся от смущения. – Компьютер выдал координаты цели, а мы перепроверяем. Так надежней.

– Верно! Чем проще, тем надежней, – согласился генерал и обернулся на приближавшийся со спины рокот двигателя военно-транспортного вертолета МИ-8, заходившего на посадку.

Вертолет выпустил шасси и приземлился, подпрыгнув один раз, на бетонные плиты аэродрома. Бортовой техник открыл изнутри дверцу сразу за пилотской кабиной и выкинул короткий трап, состоящий из трех ступенек. По ступенькам живо спустилась Людмила в камуфляжной униформе и, по-женски разбрасывая ноги ниже колен, подбежала к генералу.

– Разрешите доложить, товарищ генерал-лейтенант?

– Докладывайте, товарищ вольнонаемная Ковалева.

– Так что все сделала, как говорили, – улыбаясь во весь рот, сообщила Людмила.

– Доклад не по форме, а по существу, – констатировал генерал, без усмешки глядя на исцарапанное, но счастливое лицо дочери. – Где камуфляж порвала?

– Порвала? – удивилась Людмила и стала осматривать себя. Она мгновенно превратилась из солдата в красивую женщину, озабоченную тем, как она выглядит. – Где?

– Где-где! На животе.

– Ой! И правда! А я и не заметила. Так здорово было.

– Ну-ну, – недовольно хмыкнул генерал. – Ладно, ребята. Отдыхайте, заслужили. Но отдых, обращаю конкретно ваше внимание, Романчук, без всякого «шила». А не то я вам шило в одно место вставлю. Понятно?

– Так точно! – рявкнул Петруха.

– Фи! – сморщила губки Людмила.

К «Громобою» подъехал армейский открытый «УАЗ», рядом с водителем которого сидел главный конструктор. Вагипов буквально вывалился из автомобиля и, словно сомнамбула, не обращая внимания окружающих, подошел к генералу и сказал ему, забыв поздороваться:

– Вася! У меня проблемы.

У главного конструктора было совершенно потерянное лицо.

10

Историки спорят о возрасте Дамаска, кто-то дает ему шесть тысяч лет, а кто-то и все восемь. Однако несомненно одно: из всех здравствующих столиц мира сирийская наиболее древняя. Город обнимает гора Касьюн, на которой, как безапелляционно утверждают знатоки, Каин убил Авеля.