Вечный кайф

В моей памяти что-то нехотя заворочалось. Где-то слышал я эту кликуху.

– Утютин – кличка?

– Все так думают. Это фамилия!

– Адрес?

– Я его по пейджеру нахожу, – Ворона не сводила глаз с моей руки, в которой только что был героин.

– Номер.

Она задумалась. Потом отбарабанила цифры. Ты глянь, еще не все мозги героином съедены.

– Отлично, – кивнул я. – С твоей помощью мы его и возьмем.

– Что? Нет! – завопила она.

– На нет и героина нет. – Я направился к выходу.

Догнала она меня в коридоре.

– Ну пожалуйста! Я сдохну. Дай.

– Сдашь Тютю?

– Нет… Да!

– Когда?

– Завтра только смогу.

– Вот спасибо. – Я кинул на пол целлофановый шарик где-то с десятой частью грамма героина. – Ты хоть понимаешь, куда катишься?

– Понимаю, понимаю, – зашептала она, сжимая пакетик. Ее больше ничего не интересовало. Она говорила механически.

– Хорошо тебе провести вечер. – Я хлопнул дверью. И почувствовал, что меня подташнивает.

Я вздохнул. Мир надо принимать таким, как он есть. Нечего устраивать страдания опера по безвинно порушенным жизням…

Я поглядел на часы. Могу еще успеть на «винтовую» хату. Надо было от Вороны в контору (так именуют в милиции свое место работы) прозвонить. Ну да ладно.

– Но, каурая! – воскликнул я и включил зажигание.

Двигатель завелся сразу.

* * *

Арнольд влепил ему с ходу кулаком в спину. Барыга пролетел два метра и, пропахав коленом асфальт, попытался подняться.

– У, блин…

– Ты смотри, еще порядок нарушает, – буркнул Арнольд. – Брань в общественном месте.

– Браслеты, – велел я.

– Английские. Фирменные, тебе повезло, – сказал Арнольд, защелкивая наручники на барыжьих запястьях.

– За что? – завопил тот.

– За торговлю героином в неположенных местах, – сказал я.

Взяли мы его около мусорных баков под неодобрительные взоры местных котов после того, как он продал своему старому покупателю героина на сто долларов.

– Нарушение правил торговли, – хмыкнул Арнольд. – Иди, козел! – Он пинком направил Тютю в сторону затормозившего «Форда». Галицын отворил дверцу и сделал приглашающий жест.

– Я ничего не делал. Ничего, – бормотал Тютя.

– На нет и суда нет, – кивнул Арнольд.

Мы вчетвером – я, Арнольд, Князь и барыга – втиснулись в машину.