Тайна важнее жизни

Ответного приветствия из уст Нафеза Анбааса не прозвучало. Несколько секунд он молча и неподвижно стоял на одном месте, перебирая четки пальцами левой руки и стремительно охватывая взглядом все убранство комнаты. Черные, как два истлевших до основания уголька, глаза остановились на экране телевизора. Ни Дауд, ни Касан, ни двое других мужчин в темной одежде, зашедших в комнату следом за Нафезом и остановившихся в проеме, не смели нарушать эту длительную паузу.

Наконец все так же безмолвно Нафез поднял вверх правую руку, и, подчиняясь этому сигналу, его грозное сопровождение ретировалось, в очередной раз скрипнув дверью.

– Выключи, – коротко распорядился Нафез. – Совсем.

Касан поспешно схватил пульт и погасил мерцающий экран. Бросил его на сиденье. Дауд вытер бороду рукавом. О жестокости и частой неадекватности реакций Нафеза Анбааса ходили легенды, многие из которых, без сомнения, были правдивы. Анбааса боялись не только его враги. Он был способен породить животный страх и в сердцах своих соплеменников.

Нафез слыл одним из самых ярых поборников священной веры, и мало кто отдавал всего себя правому делу так же самоотверженно, как он.

– Они использовали ее, – негромко заговорил Нафез голосом, способным заморозить пламя. – Они использовали ее по полной программе. Именно ее. Айсану… Женщину, которую я люблю. Которая дорога мне больше, чем собственная жизнь. Они не могли ударить меня больнее. – Пальцы, сжимавшие четки, побелели от напряжения.

 – Неверные бросили нам открытый вызов, на который мы не можем не ответить. И дело тут не только в Айсане… Своей последней акцией «Моссад» осквернил и священное место богов. Они замахнулись на Руджум Аль-Хири… Или, как они именуют его на своем поганом языке, Гилгал Рефаим.

Нафез не обращался ни к кому конкретно. Ни Касан, ни Дауд так и не смогли поймать на себе ни единого его взгляда. Глаза Нафеза были устремлены в пустоту. В некую абстрактную, видимую только им самим точку.

Он будто разговаривал с самим собой.

– Не я, а Аллах требует от нас сейчас немедленного вмешательства, – продолжил он. – Указующий перст Руджума Аль-Хири дает знать нам от имени Высшего Разума, что правда на нашей стороне. Это вмешательство… Иначе и быть не может.

Нафез взял четки в обе руки, и его пальцы вновь заходили в привычном ритме. Он сделал два шага вперед, и только сейчас взгляд его черных глаз сфокусировался на лице Касана.