Стальной призрак

Но Соколов воевал уже год, он принял первый бой через два дня после начала войны выпускником танковой школы, и за этот год ему приходилось выполнять много боевых задач, принимать немало самостоятельных решений, шлифовать тактику танкового боя, которой его обучили инструкторы и командиры.

Алексей умел думать и видеть на несколько шагов вперед. Он понимал, что советская тактика проигрывает немецкой только в одном. Его не учили воевать, отступая, не учили грамотной тактике отступления. Он знал, как командовать танковым подразделением в атаке и в обороне, он знал, как организовать взаимодействие с другими родами войск.

А еще он из танковой школы вынес знания о бронетанковой технике потенциального противника. Легкие танки немцев проигрывали советской аналогичной технике во многом. И в том, что на немецких танках стояли бензиновые карбюраторные двигатели, которые были взрывоопасными из-за паров бензина, и часто загорались от попадания даже одного осколка в моторный отсек. А советские танки начиная с «тридцатьчетверок» снабжались дизельными двигателями.

А еще у Алексея была за плечами десятилетка. И он прекрасно видел, убедился за этот год войны, что немецкая армия не готова к затяжной войне. Он не раз встречался с пленными немецкими солдатами и офицерами, которые буквально сходили с ума от непостижимо огромных расстояний на территории нашей страны.

Как рассказывал один профессор из военной академии еще прошлой осенью, немцы сначала напали на Францию, чтобы захватить огромные запасы бензина и нефтепродуктов. Но этих запасов им хватило на несколько месяцев. И теперь даже румынские нефтеносные районы не обеспечивали врагу необходимого количества топлива. Другого плана, кроме как прорваться к каспийской нефти, у гитлеровцев нет.

– Это будет очень тяжелая война, – сказал тогда профессор. – У немцев теперь иного выхода нет, как воевать до конца, потому что в противном случае их ждет катастрофа. Для них или победа, или смерть. Они слишком больно ударили русского медведя. Он их теперь не отпустит. И для нас тоже нет иного выхода, как стоять насмерть и побеждать. Нас истребят, нас не оставят в живых, потому что мы всегда поднимались, когда нас сбивали с ног.