Спасти президента

Конфликта, разумеется, никто не хотел. Члены комиссии как раз обсуждали существенные детали доклада, которые могли бы хоть как-то смягчить окончательные выводы, когда в хвост самолета, которым они летели, ударила ракета.

Самолет потерял управление, сорвался в штопор и по немыслимой кривой врезался в поверхность озера. Спустя несколько минут безжизненные, лишенные рыбы, соленые воды озера сомкнулись над обломками, и ничто более не напоминало о произошедшей катастрофе.

* * *

Десантники оставались возле вертолета.

Серегин собрался было уже вызывать Поручика по рации, когда тот сам появился со стороны горного склона. Старший лейтенант шагал, навьюченный горой оружия: тяжелым пулеметом, автоматами, боеприпасами. И какими-то тряпками.

Подойдя к товарищам, он с невообразимым грохотом свалил свою поклажу.

Копняк даже свистнул от удивления:

– Ты что, один всю эту кучу притащил?

Голицын с облегчением перевел дух:

– Ну, нет, зачем.

Майор с удивлением огляделся:

– И где он, твой пленный?

– Там, – махнул рукой в сторону горы старший лейтенант. – Я его отпустил.

– А если он своих вызовет?

– Не вызовет. Нет у него ни телефона, ни рации. Я у него все забрал. Голым отпустил.

Серегин поморщился:

– Голым? В этих горах? Он же к утру замерзнет.

Поручик почесал кончик носа:

– Вообще-то я тоже так подумал. И убил. Ну, действительно, зачем человека мучить? К тому же это он у них командовал. Остальные на него батрачили, пулемет за ним таскали, чистили, наверно, заряжали. А он только целился и стрелял. Эксплуататор, бай хренов.

Копняк и Орлов разбирали принесенное Поручиком оружие.

– Никак не могу с нашими связаться, – пожаловался майор Серегин. – Я передал наши координаты, но боюсь, как бы нас духи не засекли.

Он как в воду глядел.

Вдали, километрах в десяти, показалась колонна из трех машин. Майор поднес к глазам бинокль.

– Кто это может быть? Наши или духи? За пылью не разобрать.

Поручик тоже вгляделся в низину.

– Скоро узнаем. Но будем исходить из худшего. Слышь, Мыкола, не в службу, а удовольствия ради. Нацеди из бака полведерка керосинчика.

– А сам переломишься?

– Ты же по части техники профессор.