Спасти Париж и умереть

– «Пари суар»! – выпалила девушка. – Читайте, читайте!

Дядюшка Клод развернул газету, прошелся взглядом по разделу объявлений.

– Четвертый номер публикуем одно и то же, – вздохнул художник, – а ответного объявления нет, и никто не приходит. – Голос старика вдруг зазвучал увереннее: – У тебя есть еще что-нибудь, Адель?

– Шифры остаются прежними! – произнесла девушка и поднялась. – Я пойду! До свидания, дядюшка Клод…

Художник еще наносил мазки, а девушка была далеко… Она подошла к молодому парню, тот о чем-то заговорил с ней.

Молодые люди уже скрылись за углом дома, когда к художнику обратился коллега по имени Шарль.

– Она права, – сказал Шарль. – Нельзя всю жизнь проводить на одном месте…

– Как только окончится война, уеду в Бретань, – вздохнул Клод.

– А как же! – ответил тот и подмигнул. – Но я буду изображать своих любимых морских русалок…

Они рассмеялись и разошлись по своим рабочим местам.

Поезд стучал колесами на стыках рельсов. Курт Мейер, с удобством расположившись в мягком купе, смотрел в окно. Мимо проплывали приграничные пейзажи Германии. В руке Мейера дымилась сигарета, а сам он размышлял.

…Майор советской разведки Иван Денисов порядком устал от войны. Сложнейшие задания Центра означали для него изнурительную работу, во время которой он был вынужден совершенно забыть свое собственное «я». Он давно перестал быть Иваном Денисовым. Он одевался как Курт Мейер, говорил как Курт Мейер и поступал как Курт Мейер. Ему всегда хотелось избавиться от шкуры штандартенфюрера, но он был вынужден бесконечно играть свою роль.

Вот сейчас он ехал во Францию. Иван Денисов стряхнул пепел в пепельницу и улыбнулся. Франция всегда представлялась ему весьма романтической страной, родиной героев Александра Дюма, например. Но не только об этом думал Иван Денисов. Вспоминалась и Великая французская революция, и Парижская коммуна, и люди, чей дух и решимость всегда вызывали в нем восхищение.