Приговор приведен в исполнение

Заходя в кабины, он сообщал женщинам с зелеными погонами прапорщиков, готовившимся к проверке документов:

– Девочки, хахаль Углановой бока прогревать летит.

– Той самой… – заахали прапорщицы.

Начальник нахмурил кустистые брови, изображая высшую степень озабоченности.

– Повежливее с журналюгами. Может, мужик задание получил компромат на нас накопать.

Делиться наблюдениями с таможенниками он не счел нужным. Застарелое соперничество двух служб, призванных блюсти интересы государства, обязывало его поступить подобным образом, и если судьбе угодно вылить на таможенников ушат помоев, то так тому и быть – постановил пограничник.

Очередь сокращалась. Таможенники проводили досмотр спустя рукава. Среди туристов редко попадались контрабандисты. Контингент мелких предпринимателей, выкроивших деньги, чтобы вывезти семью в Европу, подозрений не вызывал. Крутилась вертушка, пропуская пассажиров. Диктор призывал опоздавших поторопиться.

Мягко улыбаясь, Святой высвободил свой локоть из пальцев девушки.

Подхватив сумку, он чмокнул Угланову в щеку:

– Пожелай мне удачи.

– До свидания, Святой. Я рада, что в репортаже о тебе не поставлена точка. Дай знать, когда устроишься.

Девушка отступила на шаг, открывая путь к вертушке. Энергично встряхнувшись, Святой пристроился за спиной почтенной дамы, успевшей водрузить на голову плетеную шляпку, и направился вперед. Забежав сбоку, Угланова приподнялась на цыпочки и крепко поцеловала его в губы.

– Я никогда тебя не забуду! – горячо прошептала она.

Святой, легонько отталкивая журналистку, отшутился:

– Не позволю. Не надейся. До скорого, Дарья… Даст бог, свидимся!..

Надменный таможенник отодвинул распотрошенный чемодан, принадлежавший даме в соломенной шляпке. Вяло, точно осенняя муха, он покопался среди вещей Святого, наморщив нос, изучил декларацию и обвел жирной линией графу суммы валют.

– Разрешение на вывоз имеете? – простуженно просипел неприятный инспектор.

Зеленоватый листок сертификата банка лег на стойку. Святой подал документ молча и попутно подумал, созерцая натянутые лица пассажиров, проходящих контроль: «Откуда в нас неистребимый страх? Почему выезжающий за границу ощущает себя потенциальным преступником? Хорошо, что в детях уже нет этой рабской покорности и они способны резвиться даже перед таможенными держимордами».

Вялый таможенник достал смятый носовой платок.