Погром в тылу врага

 – Запутного не трогать, бог ему судья… Что там на воле? – Он поднял голову.

– Да нет там ничего интересного, – быстро нашелся Оленич. – Осень, мрачно, дождик моросит.

– Латыши бузят, – мрачно добавил Крутасов. – Никакого чувства юмора у людей. Еще бы, такой удар по окрепшему национальному самосознанию… – И, отвернувшись, смачно выругался сложным пятистопным ямбом.

– Давят по дипломатическим каналам, – сказал Болдин. – Надеюсь, наши выкрутятся, – вздохнул и закончил: – …и не возложат на жертвенный алтарь козла отпущения.

Прозвучало не очень оптимистично, Максим смутился и отвел глаза.

– Если и накажут, то только тебя, Олег Петрович, – проворчал Оленич. – Остальные вроде не при делах, хотя послужные списки все содеянное и не украсит. Впрочем, бытует мнение, что теоретически, как особо отличившийся, ты можешь обрести сравнительно мягкое наказание. Говорят, что командующему ВДВ твой поступок очень понравился. Опять же смягчающие обстоятельства – в виде нестабильной личной жизни, высоких правительственных наград…

– Но решение принимает, увы, не командующий ВДВ, – мрачно заключил Крутасов.

– Я не понял, – усмехнулся Олег, – вы пришли меня утешить или накрутить?

– Поддержать, – шмыгнув носом, сказал Оленич. – Дать понять, что мы всегда с тобой, Олег Петрович. Ты, главное, не волнуйся. Прошел слушок, что дознавателям из военной прокуратуры даны рекомендации не особо усердствовать в постижении истины.

– Но по головке все равно не погладят, – фыркнул Шура. – И шоколадку не дадут.

– Не скажи, – забеспокоился Оленич. – Это очень трудоемко и энергозатратно. К тому же, по уставу нашего монастыря… – Он уставился на серую стену и начал что-то подсчитывать, шевеля губами и загибая пальцы.

– Ладно, кончайте балагурить и гнать пургу, – поморщился Олег.

– И не думает, командир, – мрачно отозвался Крутасов. – Загадка нашего времени… с этим Загадкиным. По логике вещей, к текущему моменту он должен либо вернуться, либо попасться, либо умереть. Умирать этому жердине не с чего. Если бы попался, уже бы шум стоял – как на той стороне, так и на этой. Но все тихо. Таинственная история.

История с Загадкиным не укладывалась у капитана в голове.