Нам надо больше всех!

Хамид всегда помогал ей резать мясо, давить вареную чечевицу и смешивать тесто, разведенное холодной водой. В такие минуты он был счастлив. Счастлив тем, что нет бомбежек, никто не стреляет и они всей семьей могут спокойно кушать финики с горячей харирой и праздновать Рамадан.

А скоро его мама должна была родить. У Хамида появится братик или сестренка. Родители сказали, что ему придется заботиться о ней.

Мустафа обнял сына, но через мгновение резко отшатнулся.

– От тебя пахнет порохом! Где ты был? – спросил он, внимательно глядя Хамиду в глаза.

Мальчик молчал. Ему многое хотелось рассказать, но страх сдерживал его. В этот момент к ним подошла мать Хамида. Взглянув на сына, она прижала его к себе.

– Сынок! Что произошло с тобой? – спросила Амана.

Мальчик, не сдерживая рвущихся на волю слез, обнял ее и заплакал.

– Я не могу! – повторял он. – Нельзя!

– Не бойся, малыш, никто тебя здесь не обидит! – сказал Мустафа. – Ведь мы же с тобой.

Наплакавшись вдоволь, Хамид все же решился. Как мог, сбивчиво, часто останавливаясь и путаясь, он рассказал все, что видел. О террористах, о переодетых полицейских. О том, что его увидели и тоже хотели убить, но не убили, а приказали молчать. Иначе – смерть.

Выслушав ребенка, отец вскипел:

– Эти люди из «Хамаса» – скверные мусульмане, из-за них у нас такие проблемы! Нет работы, нет еды, люди на улицы боятся выходить. Все школы разрушили, больницы, полгорода под руинами, а им все мало! В машинах с гуманитарной помощью оружие свое перевозят! Зачем евреев обстреливать? Чтобы они потом вертолеты прислали и по нашему кварталу ракеты пустили? Даже в Коране написано, что они «люди Книги»! – восклицал отец Хамида.

– Конечно, верхушка хамасовцев потом в бункерах да своих норах отсидится, а страдать нам всем! – поддержала мужа Амана. – Не такой жизни хотели мы, когда выбирали совет. Пусть живут себе эти евреи – так нет же, детей неразумных вербуют.

Взрывчатку к поясу им цепляют, и за идею – на смерть. Перед мечетями листовки в руки суют, – продолжала она. – А в мире вообще многие считают, что мы убийцы и террористы. За что нашему народу такая доля? И спать страшно стало – не приведи Аллах, на крышу дома заберутся и из установки своей начнут палить. Так и родить раньше времени недолго…

– От них одни беды, – говорил Мустафа. – Затеяли войну, в которой не выиграть.