Мыс мертвой надежды

Антон пару раз слышал, как профессор Говоров сам звонил Маше и просил привезти какие-то бумаги, которые он по забывчивости выложил из своего портфеля и оставил дома. Антон заподозрил, что это было делом рук супруги профессора, которая искала легальный повод приехать к ним в институт. Он уловил в этом интерес к себе и пошел напролом. Разумеется, тайно от всех.

Антон дважды устроил случайные встречи с Марией Ивановной за пределами стен «Каскада». На второй раз он пылко, со страстными лобзаниями ее рук признался в своих чувствах, поглощающих рассудок и сжигающих его целиком.

Она, как и предусмотрено правилами хорошего тона, напомнила, что является замужней дамой. Только второй причиной была названа разница в возрасте. Тут Антон выплеснул целый поток комплиментов, возвышающих, делающих еще более желанной женщину именно в таком возрасте, когда ее красота расцветает по-настоящему.

В его постели она оказалась через неделю. Он заранее понял, что это должно случиться, и впервые за все лето их свиданий пригласил женщину к себе домой.

В смысле, на съемную квартиру на Мойке. Все их тайные скромные поцелуи, которые имели место этим летом, должны были одним махом перейти в нечто гораздо большее.

Так и получилось. Это было начало августа. Антон признался, что вместе с группой конструкторов уезжает на Черное море, на испытания оборудования, поэтому их встречи придется прервать. Она начала было шутить, что Антон пытается сбежать от нее, но он закрыл ей рот жарким жадным поцелуем. Сорокалетних женщин он еще не целовал и сразу понял, что это огромное упущение с его стороны.

Это вам не девочка!.. Тут невероятный потенциал, это огромный запас страсти, которую не смог утолить супруг, занятый решением научных проблем.

Они целовались так, что у него заболела челюсть, катались прямо в одежде по его двуспальной кровати, задыхались, хватали друг друга широко раскрытыми мокрыми ртами. Он ощущал ладонями ее тело. Оно было таким податливым, столь жаждущим, как будто его не ласкали уже лет двадцать как минимум.

Она позволяла, хотела, отдавалась ему с явным нетерпением, с такой жадностью и исступлением, что Антон просто дурел от избытка эмоций.

А потом Мария Ивановна ушла, влепив ему прямо у порога влажный поцелуй. Антон шумно выдохнул и обессиленно сполз спиной по прохладной стене и замер под дверью. Вот это женщина! Вряд ли ее муж-профессор являлся вот таким же темпераментным любовником. Иначе у нее не было бы столько жадности и нетерпения.