Месть по древним понятиям

Надо будет людей подыскать потверже да наведаться туда. Айда, ребята! Загулялись, пора и отдохнуть.

Валерий Раскатов был одним из тех самых столичных «гонцов», на которых в недавнем разговоре жаловался Антонию отец Василий.

Приехав из Петрограда в Смоленск, Раскатов в отношении «сомневающихся» и «неблагонадежных» проявил такую беспощадную жестокость, что сразу зарекомендовал себя как истинный революционер. Уверившись в его преданности и выдающихся способностях, партийное руководство предоставило ему максимум самостоятельности, поручив насаждать революционные идеи в близлежащих деревнях.

Взяв с собой еще несколько надежных товарищей, Раскатов прибыл в Овражное и при помощи сочувствующих из местных начал проводить рейды по окрестностям в поисках очагов контрреволюции. Результаты рейдов не были особенно блестящими – денег у жителей глухих деревушек было немного. Но небогатый денежный улов Раскатов с лихвой возмещал жестокостью расправ, без рассуждения расстреливая и калеча всякого, кто попадал ему под горячую руку.

* * *

– Батюшки!.. Батюшки, да что ж это… Что ж это, батюшки! Батюшки мои…

Когда революционный отряд скрылся за поворотом лесной дороги, когда смолкли звуки шагов и голоса, из лесной чащи, боязливо оглядываясь, появился Кузьма.

То, что он увидел, сначала вызвало недоумение и непонимание. Но уже через минуту сами собой потоком потекли из глаз слезы, он заметался как безумный, перебегая от тела к телу, наклоняясь, всматриваясь в лица и приговаривая:

– Батюшки… Батюшки мои.

Послушная Красавка так же спокойно стояла на дороге. Кузьма, бережно поднимая тела убитых с залитой кровью травы, стал переносить их в телегу.

С трудом перевалив через край телеги дюжего Арсения, он по одному перенес почти невесомых мальчиков. Последним в телегу лег щуплый Феодосий, у которого из разорванной на груди мантии виднелся простреленный насквозь образ «Умиление» и выглядывавший из-под него ярко-алый край рекомендательного письма.

Погрузив свою скорбную поклажу, Кузьма развернул лошадь и при свете полной луны тронулся в обратный путь.

– Вот и не пришлось нам к Афанасию заехать на ночлег.

Поздней ночью, оставив телегу со страшным грузом за воротами монастыря, Кузьма тихонько постучался в келью настоятеля, чтобы сообщить трагическую весть и посоветоваться, что делать дальше.

Услышав, что произошло на дороге, Антоний изменился в лице, казалось, постарев в одночасье на десять лет.