Граната для ренегата

Пялится на свои туфли, как будто ничего для него нет важнее. Хороша парочка, индюк и гагарочка…»

– Веселее, Макс! – завопила разрумянившаяся Мэгги. – Ну, поработай бедрами! Вот так, так…

Вдруг она вскрикнула и запрыгала на одной ноге, шипя от боли. Добряк-немец отдавил ей пальцы и теперь с испуганным лицом косился то на нее, то на Дика.

– Простите, мисс… миссис, – лепетал он, путая слова. – Я не хотель вас обижать… Мне так жалеть!

В это время в холл, привлеченный шумом, вышел один из французов, – тот самый, что был свидетелем заселения американцев в отель.

Непонимающим взглядом он уставился на разряженную, пьяную Мэгги, скачущую под музыку на одной ноге, и от растерянности застыл на месте.

Этим не преминула воспользоваться Кармен. Она, как бы оступившись, упала в его объятия, и, обхватив его за шею, возбужденно затараторила:

– О, нашелся хоть один настоящий мужчина! Не зря говорят, что французы понимают толк в женщинах. Вы ведь покажете им, что значит настоящий мужчина? Вы будете со мной танцевать? Да? Будете? О, я прошу вас, синьор? Или как правильно? Месье? Ну, пожалуйста…

«Француз», ощутив в руках весьма аппетитное тело молодой красивой женщины, невольно расширил ноздри, и глаза его рефлексивно потемнели.

Все-таки будь ты хоть трижды профессионал, а инстинкты никуда не денешь! Правда, через несколько секунд он опомнился. Поставив Мэгги на ноги и резко мотнув головой в знак своего крайнего недовольства, он молча повернулся и вышел из холла (сам того не зная, став героем в глазах исходивших молчаливым возмущением дам).

Но этих нескольких секунд Кармен с лихвой хватило на то, чтобы прилепить к нему «жучок», обнаружить который можно было только очень сложной аппаратурой, вряд ли имевшейся в распоряжении кавказцев.

Оставшись без кавалера – Макс предусмотрительно сбежал в свой номер, к заждавшемуся Эдварду, – Мэгги грустно посмотрела по сторонам.

– Никто не хочет со мной танцевать! – разводя руками, сообщила она неизвестно кому.

Мстительные взоры дам служили ей слабым утешением.

И Вальтер, опомнившись наконец, убавил громкость магнитофона до допустимого минимума, способствующего в лучшем случае пищеварению, но никак не пьяному веселью.

– Дик! – горестно сказала Мэгги, повернувшись к мужу.

Теперь она казалась смешной в своей сверкающей сбруе – мокрая курица, да и только. Дамы, утолив жажду мести, равнодушно отвернулись от поверженной соперницы. Даже мужчины потеряли к ней интерес.

Зато Дик оказался на высоте.