Бесовская банда

Из последующих матюгов и объяснений своего шурина он понял, что в его пропитые мозги втемяшилось, будто сестре муж деньги с фронта слал, а она их в золотые червонцы переводила да закапывала. Как он до такой чепухи додумался – одному богу известно. Зато Бекетову сразу стало ясно, куда подевалась часть вещей из дома.

– Ты мое имущество украл! – заорал Бекетов. – Будет на тебя управа!

– Это на тебя управа будет. Ишь, вырядился, павлина ощипанная! – Покачиваясь и неожиданно потеряв интерес и к разговору, и к земляным работам, Порфирий двинулся прочь.

Пришел он на следующий день с требованием что-то ему отдать, припоминал какие-то несуществующие долги. Потом приходил еще. Грозился. Требовал деньги. Приданое сестры. Обещал прибить Бекетова за то, что тот Пелагеюшку, кровинушку родную, со света сжил. И теперь родственник по гроб жизни наливать ему горькую должен.

Сельский люд только смеялся, глядя на эти вечные балаганные представления. Да еще подначивали дурака – мол, копай, Порфирий, глубже, ищи золото с «керенками».

Однажды Порфирий заявился в гости, когда уже стемнело. Ногой распахнул дверь так, что едва не сорвал с петель. И застыл в проходе, покачиваясь. Взгляд его был осоловелый и какой-то бешеный.

– Отдай все, что у моей семьи забрал! – заревел он, опершись о стену в сенях и озверело глядя на хозяина дома.

– Иди, проспись, ерохвост блудливый! – бросил раздраженно Бекетов.

Порфирий крякнул и набросился на него. Прижал к стене, принялся душить своими длинными сильными пальцами.

Вырваться из его хватки не было никакой возможности. И сознание Бекетова начало уплывать. А рука невольно нашарила топор, прислоненный к стене.

Извернувшись, Бекетов нанес удар по ноге шурина. Что-то хрустнуло под лезвием. Порфирий отшатнулся. Прислонился к стене. И как-то жалобно крякнул. Глаза наполнились болью.

– Ты… ты чего? – прохрипел он, присаживаясь на колено и поскуливая.

– Да вот так! – Бекетов размахнулся. Крякнул. И ударил обухом шурина по голове.

Тот, как ни странно, не рухнул как покошенный, не потерял сознания.

Тогда Бекетов размахнулся шире. Следующий удар вышиб из шурина дух… А потом еще один удар. И еще. В груди Бекетова кипела злость, и она жаждала, чтобы ее выместили в полной мере.

Прислонившись к стене и уронив топор, Бекетов прикрыл глаза. Перевел дыхание. Потом с гадливостью посмотрел на нечто кровавое и бесформенное, что еще недавно было Порфирием.