Батяня. Ответный ход

О внутренние стенки стакана застучали кубики льда. Облизнув пересохшие губы, бизнесмен пригубил спиртное. Тепло приятной волной прошлось по его телу. Только сейчас Николай Павлович почувствовал настоящее облегчение. Отключив мобильный телефон, он вновь плеснул в стакан сразу из двух бутылок.

– Дедушка, можно войти? – В дверном проеме появилась Маша, на ее красивом молодом теле был только белый халат, и то застегнутый на одну верхнюю пуговицу.

– Застегнись! – нервно произнес бизнесмен. – Взрослая уже.

– Как скажешь.

Отставив стакан в сторону, Ставропольский присел на диван и уставился в экран телевизора.

– Ты что-то хотела сказать? Извини, я устал.

Маша улыбнулась, бросила взгляд на початую бутылку мартини и прошла в глубь комнаты. Девушка выглядела взволнованной и немного испуганной.

– Как прошел день? – ласково спросила Маша.

Николай Павлович на секунду оторвался от экрана телевизора и удивленно посмотрел на внучку.

– Неужели опять хочешь пойти на дискотеку? Ты всегда такая добрая, когда тебе что-то от меня надо.

По-детски хихикнув, внучка присела рядом с дедушкой. Положив руку на его плечо, Маша вновь улыбнулась.

– Мне от тебя ничего такого не надо. На дискотеку я не пойду. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

– Хорошо прошел, правда, сильно устал, – уже без раздражения произнес бизнесмен.

– Хочешь, я приготовлю что-нибудь поесть? – весело сказала девушка.

Удивлению Николая Павловича не было предела, ведь Маша никогда ничего не готовила. Не потому, что не любила вкусно поесть, а потому, что в доме была прислуга, всегда исполняющая кулинарные капризы хозяев.

– Ты это серьезно? – Ставропольский вцепился взглядом в девушку.

– Еще как.

– Если да, то с удовольствием, давно не ел яблочного пирога, – Николай Павлович тяжело вздохнул, – последний раз его готовила твоя мать.

– Не надо, дедушка, – прервала его внучка, – я скоро.

Бизнесмен кивнул и опустил голову, погрузившись в воспоминания. Бодрое лицо старика побледнело, сердце на мгновение замерло, а потом часто застучало. Схватившись рукой за грудь, Николай Павлович учащенно задышал. От крепкого и уверенного в себе холеного мужчины не осталось и следа, теперь в гостиной сидел совсем другой человек – постаревший и уставший от жизни.