Оскал хохлатого дрозда

 – Пока живёшь в моём доме, будешь делать то, что я велю…

В этот момент на лестнице послышались шаги, и в дверь постучали.

– Это я, Ханна. Наши гости зовут вас, мисс Джулия, – раздался за дверью приглушённый шёпот Толстухи.

Джулия отворила дверь и так же тихо спросила:

– Они зовут только меня?

– Этот чернобородый был очень груб. Они разбудили меня, но не тронул ребятишек, велели явиться вам.

Свет ночника осветил Толстуху, она тоже была в ночной рубахе, поверх которой был накинут измятый шерстяной плед, с него свисала солома.

– Они сказали, что им нужно?

– Вы велели мне присматривать за оставшимися постояльцами, мисс, когда вы с мэтром поднялись наверх. Я так и сидела внизу, пока они не выгнали меня. Я вышла, но подслушала их разговор. Они что-то там говорили про Эльзу и её дом, а ещё про старую пьяницу, так они называли Берму.

– Вот видишь, – Джулия ткнула Ульри в бок. – Они хотят ограбить не только нас, помнишь про серебро, которое лорд дал Берме?

– Когда они велели мне уйти, здоровяк и молодой собирались куда-то уходить.

Когда я спросила, куда это они собрались на ночь глядя, верзила сказал, чтобы я не совала свой нос, куда не следует.

– Да успокойтесь вы, трясётесь как кролики? Джулия спустись и выясни, что им надо, а я не пойду. Скажешь им, что я не здоров. Сейчас глубокая ночь, не обязательно хозяину вставать, если у него есть помощники. Лорд уехал… Слишком много чести таким как эти…

– Значит, считаешь, что мы не достойны того, чтобы ты лично обслужил нас, когда мы этого просим?

По лестнице поднимался долговязый Мел в стёганке с закатанными по локоть рукавами.

Он держал в правой руке яблоко, левую держал за спиной, очевидно сжимая ей рукоятку заткнутого за пояс ножа. Ульри попятился и, запнувшись о табурет, грохнулся на пол.

– Я уже собирался идти… как только Толстуха сказала… сразу собрался.

Хмель из головы трактирщика тут же улетучился, лицо побледнело, а капли пота выступили на висках.

– Ладно уж, сиди где сидишь, мы не гордые, – Мел втолкнул в спальню перепуганную Ханну и, взяв, табурет, уселся у двери.

 – Вы слишком долго собирались, поэтому я и решил сам наведаться к вам.

Джулия отошла к окну, Ханна вжалась в стену и прикрыла рот краешком пледа. Массивный подбородок женщины дрожал, как подтаявшее желе.

– Все трое здесь – это хорошо, – сказал долговязый, откусывая от яблока кусок. – Присядьте, я должен задать вам несколько вопросов.