Золотая струя. Роман-комедия

Причем, соотношение формы глаз и бровных дуг было удивительно правильным, а ближний глаз был чуть больше дальнего, как сделал бы профессиональный художник. Дальнее ухо было укорочено и расположено под небольшим углом, а дальняя половинка рта тоже меньше, чем ближняя, поскольку при рисовании в три четверти оборота возникает перспективное сокращение. Непостижимыми легкими штрихами на снегу были переданы тени вокруг носа. Объем глаз и рта также были виртуозно выделены тенями. И главное, Витя к своему изумлению обнаружил в рисунке эмоции, которые он испытывал на момент дядиного творческого процесса – волнение, неверие и одновременно ожидание чуда были запечатлены в его портретных чертах.

Богема трясущейся рукой вытащил, выворачивая карман, фотоаппарат и стал снимать.

– Ну, ты долго там? – спросил Сидоров. Ему не терпелось допить пиво в тепле автомобиля.

– Дядя Толя, ты гений! Береги, береги его! – Витя от полноты переполняющих его чувств крепко обнял Сидорова.

– Кого? Кого его?

– Талант береги.

И они поспешили к машине.

* * *

Сын Костя заехал к родителям пообедать, мама готовила вкусно, в отличие от его молодой супруги.

– Пап, я шефу-то показал мамин портрет, скачал его из телефона, и рассказал, что вот, мол, один мужик умеет вот таким образом, – сказал Костя, наворачивая картошку с котлетой. – Так шеф сначала не поверил, потом разобрало его на смех, просто угорел от смеха, а потом захотел, чтобы его тоже нарисовали. За деньги, конечно.

– Ага, еще один любитель искусства нашелся, – иронично отозвался Сидоров.

– То Витька прилип, как банный лист, то теперь этот олигарх.

– Но Витька-то тебе отдал по-родственному радиатор?

– Ну, отдал.

– А шеф мой тебе не сват, не брат, с него можно деньгами взять, – сказал уверенно Костя.

– И сколько?

– Пять тысяч-то можно запросить. Но одну из них – мне, за посредничество.

– И на кой ему такой портрет? – спросил Сидоров.

– А я, говорит, его сфотографирую, напечатаю в типографии, в рамку и – домой на стену.

– И как ты это представляешь? – вмешалась Маруся. – Отец будет стоять перед каким-то чужим мужиком и того… махать? – она хихикнула. – Это ж стыдно. Ой, с вами не соскучишься.

– Во-первых, необязательно говорить, что это мой отец. Во-вторых, он тебя и Витьку нарисовал и ничего не случилось, солнце не упало на землю, со стыда никто не сгорел. И в-третьих, сейчас зарабатывают хоть на чем, лишь бы платили.