Санитары

Ворчун глухо рассмеялся, словно не веря своим глазам.

– Бред! Что она здесь делает? Они тут что, собирались лишней бумагой здание отапливать?

– Чья-то заначка. От таких, как мы. Сам знаешь, закрытая дверь – все равно что вход в пещеру Аладдина с неоновой вывеской «открой меня!». А здесь все разбито, заглядывать нечего.

– Надо же! Сколько здесь шастаю, все улицы и подвалы как свои подштанники знаю, а сюда так ни разу и не заглянул. Кстати, а как ты нашел эту хреновину, Натурал?

– Прятался от назойливого внимания.

– Да нет, я имею в виду, как ты здесь оказался? Тебе что, станций Ганзы не хватает для бродяжничества?

– Тебя это не касается, Ворчучело. Просил показать, где печь, – я показал.

Колотов нагнулся и легко приподнял железный короб за край.

– Класс! Легкая, кило пятнадцать всего. То, что доктор прописал. Допрем и не заметим.

– Не обольщайся. Я обещал только показать, тащить будешь сам. Пусть тебе стажер помогает.

– А тебя никто не просит. Ну-ка, держи, – обернувшись, Ворчун неожиданно кинул Олегу свой дробовик.

– Хорошее ночное зрение, – буркнул Олег. – Наследственное.

– Да мне по барабану, будь ты хоть мутантом. Лишь бы для пользы дела. Сам я буду чуток занят, как ты понимаешь, а оружие в опытных руках по любому лучше, чем на полу. Так что смотри за нас обоих.

Колотов скинул со спины рюкзак с пристегнутым ломиком, опустился на корточки, достал заранее приготовленные брезентовые ремни и взялся споро обвязывать «буржуйку», сооружая переноску.

Олег выдохнул сквозь зубы. Замечание Ворчуна резануло по нервам, словно бритвой по едва затянувшейся ране. «Сам ты мутант… И до Катаклизма было полно людей, обладавших от природы хорошим ночным зрением». Он встряхнул головой, прогоняя злость. И тут же высокая кипа истлевшей бумаги, подпиравшая стену рядом, словно выбрав самый подходящий момент, с шелестом сползла к его ногам.

У напарника оказался неожиданно острый слух и мгновенная реакция – луч фонарика тут же вспыхнул, высветив Олега на фоне стены, и снова больно ударил по глазам.

– Убери свет! – прошипел Олег.

Фонарик тут же погас, Ворчун деловито вернулся к своей печке и с этаким снисходительным пренебрежением бросил через плечо:

– Не шурши, Олежек. Не отрывай от дела.

«Олежек»! Звучит еще хуже, чем «НАТО».