Санитары

На других станциях, среди чужих людей, где они с Федором теперь часто бывали по делам Альянса, парню как-то легче дышалось. Отчуждение, давившее на Бауманской, с расстоянием словно стиралось, истончалось…

Димка резко остановился, услышав странные звуки, идущие откуда-то из темноты справа. Страх, растворившийся было после кошмара, мгновенно вернулся. Да черт возьми, ведь сейчас он не спит!

Парень дрожащей рукой посветил фонариком. Луч уперся в ответвление технического туннеля, зияющего на стене, словно провал бетонного рта.

– Эй, Димон! Случилось что?

– Тихо! Слушай!

Димка медленно обвел стены ответвления лучом фонаря, стараясь ничего не упустить. Увы, через несколько метров боковой проход сворачивал, поэтому ничего, кроме стен, разглядеть не удавалось. А исследовать территорию самостоятельно, углубляясь в этот проход, у Димки не было ни малейшего желания.

– Да что ты слышал-то? – не выдержал Федор через минуту напряженного молчания.

– Можешь считать меня законченным психом, – тихо и нехотя ответил Димка, – но я слышал детский смех.

– Или звуки, очень на него похожие? – Федор понимающе усмехнулся, машинально поправил свободной рукой на переносице вечно сползающие, как ремень Димкиного автомата, очки. Затем смахнул рукавом мгновенно проступившую испарину со лба. – А я-то думал, что это мой персональный глюк. Ты когда там на путях заснул, мне тоже померещилось, только внимания не стал обращать. Тут у нас всех психика расшатанная, мало ли что могло почудиться…

– Ненавижу темноту! – процедил Дима сквозь зубы, продолжая шарить фонарем по стенам, но не двигаясь с места.

– Да кто ж ее любит. Ладно, ложная тревога, топаем дальше.

– Не ложная, Федя. Дважды послышалось, и обоим. Так что не ложная.

– Пусть проверяют те, кому это положено, а мы всего лишь челноки, Димка. Придем на станцию, доложим, куда следует.

– Что доложим, Федь? Что слышали странный смех?

– У нас люди не идиоты, парень, ко всему привычные, и такое заявление обязаны будут проверить.

Но Димка молча всучил Федору фонарь, сдернул ремень автомата с плеча, неуклюже передернул покалеченной рукой затвор и взял оружие в левую. Указательный палец уже почти привычно лег на спусковую скобу. За год пришлось многому переучиваться. В том числе и стрелять с заметно окрепшей левой руки, поневоле взявшей на себя функции правой. Нельзя вечно бояться. Нельзя.