Неистребимый

В отсвете машаров слабо блеснули темные глаза из-под капюшона, а его чарс без видимого понукания опустил копыто обратно на дорожную брусчатку, оставив ворота в покое.

– Путник. Путник, которому нужен кров и ночлег. Пусти, добрый человек, не заставляй мокнуть под дождем.

Несмотря на дробный шум ливня, тихие слова прозвучали вполне отчетливо. Как странно изъясняется, отметил про себя вратник. Точно из хальдов, издалека, слова все незнакомые. Только благодаря заклинанию Речи, сотворенному Волшебным Зверем еще на заре сотворения Сферы, пожалуй единственному его полезному делу, чужака и можно было понять.

До Севрена вдруг дошло, что караульные в дозорных башнях, крепостная стража, или «камнюки», как их прозвал народ, коим и полагалось наблюдать по ночам за дорогами, до сих пор не проявили никаких признаков активности. Да что же они там, мрак их забодай, перепились все, что ли?

– Не положено, – нехотя буркнул Севрен, зябко ежась при мысли, каково чужаку под сплошным потоком воды.

 – Ворота закрыты до утра.

– Неужели ты думаешь, что сможешь заставить меня мокнуть здесь до утра? – Чужак как-то нехорошо улыбнулся, прищурив глаза. – Ворота сломаю. Я, может, и притомился, а вот мой зверь еще в силе. Лучше впусти.

Кажется, предостережение прозвучало всерьез, но Севрена это только разозлило. За каменными стенами караулки он чувствовал себя в полной безопасности и не намерен был дать себя запугать какому-то безродному чужаку.

– А ты мне не угрожай! Шляются тут всякие по ночам, да еще и грозятся! Не мое дело в столь позднее время ворота отпирать! Только светлейший может распорядиться на сей счет!

– Ну так сбегай и спроси своего светлейшего.

Я под дождем стою, человече. Надеюсь, ты заметил?

Так непочтительно сильнейшего мага Хааскана мог назвать только чужак, не знакомый с порядками Сияющего. Севрен открыл было рот, чтобы дать волю гневу, но в последний миг вспомнил, что перед ним ведь и в самом деле чужак. А какой с него спрос… Однако и впрямь надо доложить.

Насчет чужаков у Наместника всегда особые планы…

– Эй, растяпа, – хрипло донеслось наконец из правой дозорной башни, – что за задницу там принесло?

Точно упились, нахмурился Севрен. Да так, что глаза продрать не в силах. Не дай Свет, явится старшой, под-воевода Нарсон Большерукий, так грозы не миновать. Упекут «камнюков» самое малое на месяц в яму на хлеб и воду. А заодно и ему достанется, что не доложил вовремя.