Неучтенный фактор

Глядя сейчас на это бесстрастное, желтоватое лицо с угловатыми, словно заостренными чертами, в это легко верилось.

Раньше Миро никогда не нанимал фрайденов, значит, у лардованца наступили не самые спокойные времена. Теперь понятно, почему старик так нервничает. Но и сам Юдгар от присутствия фрайдена тоже теперь занервничал. Ему почему-то не нравилось такое соседство. Все его нутро протестовало против этого чуждого любому человеку существа.

Фрайден молча повернулся к лардованцу, спрашивая взглядом.

– Все в порядке, – успокаивающе кивнул Миро.

 – Он не причинит мне вреда.

– Простите, – врач с почтением коснулся локтя старика. – Мне сообщили, что женщина пришла в себя и требует к себе сына.

Юдгар одарил своего работодателя злорадным взглядом: ну что, съел, старикашка! Если бы ни врач, Юдгар бы точно показал дядьке язык. Миро сдержанно кивнул:

– Хорошо, отправляйся к Дхази, у тебя пятнадцать минут. Потом ты побеседуешь с Таклид-Ди, и заодно обговоришь с ним кое-какие моменты своей работы.

Вот ведь сволочь! – мелькнуло в голове, когда в правом верхнем углу виртуалки включился счетчик, начиная отсчитывать обратное время. Похоже, Миро и в самом деле решил его перевоспитать.

Дверь с надписью распахнулась перед ними, пропуская в святая святых медицинского центра. Врач двигался быстро и уверенно. Они прошли по коридору, свернули налево, вынырнули в небольшой холл с такими же уютными диванчиками, как и в приемном покое. Наконец они оказались в палате реанимационного бокса.

Юдгар не сразу узнал Дхази, обвитую множеством проводков, закованную в белоснежный панцирь медицинской пены. Свободны оставались лишь левая рука, грудь, покрытая татуировкой, и голова.

Как только он вошел, она сразу открыла глаза, видимо, услышав шаги.

– Я оставлю вас наедине, – врач проявил дежурную любезность. – Но у вас четырнадцать минут. Извините.

Он вышел. Дверь с легким шипением закрылась за его спиной, отрезая путь к бегству. Юдгару вдруг стало не по себе. В конце концов, он впервые будет разговаривать с собственной матерью.

Интересно, это хоть что-нибудь значит для нее? Он мог бы без труда проникнуть в ее сознание, но не желал этого делать. Он боялся узнать то, что там заключалось.

– Ты как? – наконец выдавил он через силу.

Дхази сделала слабый жест рукой, приказывая садиться. Юдгар присел на стул, поставленный рядом с ложем.

– То, что ты говорил Санте… там… в зале, – она запиналась, но голос ее был тверд.