Счастливо, товарищ… Стихи, проза

Словно водят по глупой стезе

чьи-то цепкие кончики рук.

Остаётся ли память плохой,

или ветер со мною в ладу

перелистывал томик стихов,

в городском опустевшем саду?

И когда по утрам в полусне,

среди кукол бродя неглиже,

ты не будешь мечтать обо мне —

значит, мы разминулись уже.

    Декабрь-97.

Наступление нового года

Только полночь станет гулкой,

как едва заметной тенью,

будто вор по переулку,

по лицу скользит сомненье,

что невозвратима юность,

что душа в порыве чутком

приняла в себя угрюмость,

не угодную рассудку.

Но поскольку счастье зыбко

или тянется по нитке,

я готов служить улыбкой

на рождественской открытке.

    Декабрь-97.

Вам…

Вам к лицу любая почесть.

Вам любые двери – настежь.

Ваши дни и Ваши ночи

инкрустированы счастьем.

Вам легко среди реалий,

где весомые едва ли

Ваши пальчики купались

в белых клавишах рояля.

А моя мечта легка ли —

с Вами вдруг соединиться?

Чтобы таять облаками

над какой-нибудь зарницей.

    Январь, февраль-98.

К 8 Марта

Вам, хранительницам быта,

окрылявшим ремесло,

настоящим Афродитам,

а не девушкам с веслом,

будет пусть такая малость-

чтобы каждой, чтобы вся! —

жизнь всегда бы улыбалась,

а не ухмылялася.

    Март-02.

* * * * *

Не тужься, игру посрамит освещение,

вряд ли окупятся страстные жесты.

Не метаморфоза-перевоплощение

жжёт суициды и топит инцесты.

Раскрой мне горячие в прошлом объятья,

упрячь моё следствие в дебрях причины.

Ведь все мы такие же сёстры и братья.

И даже в кончине мы неразлучимы.

    Сентябрь-21.

ИСПЫТАНИЕ СНОМ (истории, которых не было, но кто знает…)

ПЬЕСА О ДВУХ ДЕЙСТВИЯХ И ОДНОМ АКТЕ

Пивная. Тошибин катает кружку по столу. Входит Мицубишин и совершает первое действие: бьёт Тошибина в ухо. Тошибин падает и роняет хвост тарани. В углу марширует Шивакин под песню из граммофона: «Москва-Пекин! Москва-Пекин!» К нему подкрадывается Мицубишин и совершает второе действие: бьёт Шивакина в ухо, но другое относительно Тошибина.

С трудом и без достоинства поднимается Тошибин, по-прежнему пьяный, и совершает акт: мочится в левый ботинок, не расстёгиваясь.

Поднимается Шивакин и кричит в обломок трубы граммофона: «Идеи чу-чхе живут и побеждают! А вот с кем живут и кого побеждают – не твоего, брат, ума дело».