С кратким визитом (сборник)

Вынул из кармана новенький зеленый стольник и внаглую положил перед ней. Контакт был установлен.

Августин Николаевич – паспортистка величала его Августом – владел крупным туристическим агентством «Тише едешь – больше увидишь». Такое странное название объяснялось просто: агентство возило туристов по всей Европе и Малой Азии на автобусах. И процветало. По словам паспортистки. Она говорила о Седикове восхищенно, с придыханием. Фризе подумал о том, что Августин, наверное, широкая натура и не скупится на подарки.

И подивился, с какой легкостью дама «сдает» квартировладельца.

– Мужик классный, – сказала паспортистка. – А жена…

– Кошелка?

– Если бы! Мегера. На сто один процент. Но красивая. Знаешь, дорогой, что такое красивая мегера?

– Понятия не имею, – с улыбкой отозвался Фризе. Он даже простил чернавке неожиданное обращение на «ты». У него появилось предчувствие, что нелюбовь к супруге Августина заставит женщину выболтать кое-что поинтереснее. Но в своих ожиданиях сыщик обманулся.

В мозгу женщины сработал какой-то запирающий механизм, и она оборвала себя на полуслове. Владимиру даже показалось, что он услышал шлепок, с которым паспортистка захлопнула рот.

– Все-все! Кончайте выпытывать. – Она вышла из-за стола и остановилась перед сыщиком. – Я закрываюсь. Обед. Имею право?

– Приятного аппетита, – усмехнулся Владимир и тоже поднялся. – На обед вы сегодня заработали.

Он думал, что паспортистка обрушит на него поток брани, а то и кинется с кулаками. Но услышал лишь презрительное:

– Э-э, джигит…

И горянки умеют сдерживать свои эмоции.

«Поделом мне, – думал Фризе, выходя из пропитанных сыростью катакомб жилуправления. – Покупаешь человека – не попрекай его за жадность. Если и встречаются на земле праведники, ты в их число не входишь».

А на улице в это время разразилась гроза. В узком переулке раскаты грома походили на несмолкаемую канонаду, ливень обрушился стеной, водосточные трубы не справлялись с ревущими потоками, и они хлестали с крыш нескончаемым водопадом.

Гремела жестяная кровля. Недели одуряющей жары обернулись грандиозным ливнем, небеса разряжались.

«Чего ради я оставил машину на Пушкинской площади? – посетовал Владимир, остановившись под козырьком подъезда и наблюдая за тем, как пузырящиеся потоки заполняют пространство между домами. – Сейчас вскочил бы в тачку – и адьё. Даже зонтик не взял».

Дверь подъезда хлопнула. Рядом с Владимиром остановилась паспортистка.