Третий дубль

Через секунду женщина выпрямилась и внимательно посмотрела капитану в глаза, словно хотела убедиться, что он не скрывает от нее ничего ужасного.

– Я не знаю, что думать! Наш помреж считает, что Леонида убили. А муж говорит: ерунда!

Посылая с нарочным повестку Данилкиной, капитан решил не задавать ей вопросов об отношениях с мужем. Но она сама, по-видимому, не считала нужным что-то скрывать.

– А что думаете вы?

– У меня такое ощущение, что Леня жив.

– У вас есть предположения, где он может находиться?

– Нет никаких предположений! С ним что-то случилось, но он жив.

Правда!

«Начинается фантастика», – подумал Панин, – сейчас это очень модно».

– Татьяна Васильевна, Орешников не говорил вам, что собирается куда-то ухать?

– Вы знаете про наши отношения? – она даже не спросила, а просто констатировала факт. – Ну, конечно. Столько доброхотов вокруг. Но есть и хорошие люди. Вы не обижайтесь на Тамару…

Панин почувствовал, что лицо его предательски наливается теплом.

– То, что произошло позавчера у Ватагиных, недоразумение.

Во всем виновата я. Тамара хорошая женщина. Правда. И она очень переживает. Так уж получилось. Я пришла к Ватагиным после спектакля. В двенадцать. Елена Викторовна сразу увела меня на кухню. Шепнула, что один гость из милиции. Кажется, занимается розыском Лени.

«Ну и ну! Провели как дешевого пижона!» – расстроился капитан.

– Вы не думайте о Тамаре плохо. Она очень хочет вас увидеть, но боится. Правда!

– Ладно. Что было, то было, – стараясь не выдавать своего замешательства, сказал Панин.

 – Вы не ответили на мой вопрос. Помните, о чем я спросил?

– Помню. Леня никуда уезжать не собирался. Ни на один день. Я бы об этом знала.

– Расскажите о его друзьях. Как он проводил свободное время?

– Друзей у него нет. И свободного времени тоже. – Данилкина слегка повела плечами. – Правда. – Она добавляла это слово, как будто боялась, что ей не поверят. И произносила она его с такой обезоруживающей искренностью, что не поверить и правда было нельзя.

– Когда он начинал – друзей было много. Из тех, с кем учился в консерватории. И школьные друзья. Я знаю, что вы были в театре. Про Леню там могли сказать плохо. Но вы не верьте. Правда! Его у нас очень любили. Почему вы молчите?

– Я вас внимательно слушаю. – Панин улыбнулся и чуть не добавил: «Правда».

Когда Татьяна Васильевна стала говорить об Орешникове, лицо ее преобразилось. Куда только подевались усталость и бледность.