Третий дубль

Он позвонил еще раз – с таким же успехом. Панина взяло сомнение: а хорошо ли он расслышал номер квартиры? Может быть, сорок вторая или сорок первая? Ступая осторожно, капитан подошел к сорок первой и легонько толкнул дверь. Никакого эффекта. Разочарование ожидало Панина и в сорок второй квартире. «Хорошо вас провели, Александр Сергеевич! – усмехнулся капитан. – Как школьника».

Когда он спустился на лифте на первый этаж, дежурная словно поджидала его.

– Вы к кому ехали, молодой человек? – строго спросила она Панина.

– Не «к кому?», а «от кого?». Так будет правильней, – стараясь выглядеть беззаботным, сказал капитан. – А «от кого» большой секрет.

Дежурная промолчала. Но всем своим видом выразила Панину крайнее неодобрение. А лукавая Тамара даже носа не высунула из своей квартиры. «Неужели простояла за дверью, прислушиваясь к тому, что творится на лестнице? – подумал капитан. – Или легла спать?»

При мысли о постели, о легком аромате Тамариных духов Панин почти физически почувствовал острое сожаление.

4

Утром Панина разбудил бодрый хриплый голос будильника. Ленясь протянуть руку и нажать кнопку, Александр сердито подумал о том, что Никонов дома будильника вообще не держит. А телефон включает только после десяти. И Ватагин небось спит сейчас без задних ног. И нализавшийся Севрюк отсыпается. И только он, капитан Панин, должен вставать и топать к себе на Литейный.

«Чушь какая-то, – сердился Панин. – И рэкетиров даже вспомнили!»

Будильник, утратив первоначальную бодрость, похрипел еще несколько секунд и заглох. Александр с удовольствием потянулся, ощутив, как уютна и тепла постель. «Еще пять минут… От силы десять, – решил он. – И я встану бодрым и добрым». Он уже ни на кого не злился и не думал о рэкетирах.

Проснулся Панин ровно в девять.

«В конце концов, не смертельно! – успокаивал он себя, торопливо намыливая лицо перед зеркалом в ванной. – Я ведь по делам службы в этой артистической компашке до трех ночи проторчал! А выпил-то всего два бокала шампанского да пару коктейлей. А мог бы…» Тут ему в голову пришла спасительная идея. С помазком в руке он кинулся к телефону, торопливо набрал номер своего коллеги Зубцова, с которым занимал один кабинет.

– Миша, это я.